Книга Тьма внутри, страница 45 – Альбина Нурисламова

Было холодно – поздняя осень все-таки, и Андрей притопывал, чтобы согреться.

— Все, что ли? – спросил он, глядя, как дед Матвей отошел от машины и присоединился к остальным жителям деревни. В такие дни они собирались вместе, кроме совсем хворых, которые с кровати не могли подняться.

Жили в Николинском одни старики: молодежь по городам разъехалась, а эти на дожитие остались. Деревня, когда-то большая, шумная, богатая, сжалась, скукожилась до двух десятков домов, остальные стояли заколоченные, смотрели незрячими окнами в скупое серое небо.

— Все, Андрюша, – сказал Петр Максимович. – Можно ехать.

Андрей захлопнул багажник. Поначалу, пару лет назад, он чувствовал себя немного неловко, когда приезжал забрать дань. Было в этом нечто ненормальное. Потом ничего, привык, конечно.

— Ладно, Петр Максимыч, на связи. – Андрей протянул ему руку, помахал остальным.

Старики вразнобой закивали, заулыбались, кто-то махнул в ответ. Андрей видел: сегодня они какие-то нервные. Боязливые. Озабоченные. Хотел спросить, что случилось, но Петр Максимович сам сказал:

— Погоди-ка минутку. – Он нервно оглянулся на остальных, словно ожидая поддержки. – Отойдем в сторонку. Я спросить тебя хотел…

— Давай, спрашивай.

Они отошли подальше от кучки людей.

— Все там в порядке? В лесу-то? Ты ничего не видел? На поляне, может?

Андрей удивленно вскинул брови.

— Все хорошо. Чего там сделается?

Петр Максимович вроде немного расслабился, выдохнул.

— Показалось, должно. Просто, вишь, собаки чё-то стали дохнуть. У нас, почитай, каждый пса держит, и вот пять штук… – Старик вздохнул. – Еще птиц мертвых видели. Кучкой, знаешь, около колодца. А еще Авдотья сказала, земля у ней в огороде скисла.

— Как это – «скисла»? Это же не молоко, а земля, – хмыкнул Андрей.

— Враз, знаешь, серая стала, как пепел. И все, что росло, погибло. Говорю же – скисла. Не родит больше.

— Может, Авдотья ваша с химикатами переборщила?

— С чем?

— С удобрениями, – пояснил Андрей.

— Нет, парень, ты чего! У нас из удобрений навоз один. Все натуральное. Никакой химии, – немного обиделся Петр Максимович. – Но Авдотья ладно, она с молодости дурная была баба, может, сама чего напортачила, а с деревьями как быть? С другого боку, не там, где ты приезжаешь, а на окраине деревни почти все деревья засохли, а земля вспучилась, будто крот какой прорыл, корни наружу торчат кое-где!

— Осень, вот и засохли, – лаконично ответил Андрей, игнорируя остальную часть рассказа.

Петр Максимович печально посмотрел на него слезящимися глазами.

— Неспокойно как-то, – сказал он. – Не было такого.

Андрей хлопнул старика по плечу.

— Не дрейфь, Петр Максимыч. Я все делаю в точности как надо, у меня все, как в аптеке. А эти глупости про деревья, псов и землю – совпадения. Иди домой, налей сто грамм, выпей для сугреву, холодно, зараза. Мне ехать пора, темнеет уже.

Старик заторопился, отошел от машины, пропуская Андрея за руль. Тот устроился на сиденье, стал закрывать дверь.

— Спасибо тебе, – с чувством сказал Петр Максимович, – выручаешь нас. Если бы не ты… В общем, спасибо, повезло нам с тобой. Ты это, звони, если что. А так – увидимся тринадцатого.

Они простились, и Андрей выехал из деревни, покатил в свою сторожку.

Старик сказал, он их выручил, и Андрей возражать не стал, хотя в глубине души был уверен, что ситуация обратная: это Петр Максимович и остальные стали для него настоящим подарком судьбы.