Книга Ночные гости, страница 88 – Альбина Нурисламова

Хозяйство у него было крепкое, богаче многих Семен жил: в город ездил – торговал пушным зверем, дарами лесными.

Долгое время Семен был одинок, видать, не мог девушку по сердцу найти, а потом, четыре лета назад, женился. Пелагея была не местная, не из деревни, даже не из ближайших деревень. Привез ее Семен из города, там они встретились, познакомились. Была она сирота, одна на белом свете – так сама о себе говорила. Нравом Пелагея была совсем другая, не такая, как Семен: общительная, улыбчивая, на язык бойкая, красивая и легкая, как птичка.

Жили хорошо. Когда появлялись вместе в деревне, другие девки завидовали счастью Пелагеи: румяная, ладная, глаза сияют, одета, как барыня, муж, сразу видно, пылинки сдувает, работой тяжелой не мучает. Да и Семен к лучшему изменился: оттаял при молодой жене, помягчел сердцем, суровая складка меж бровей разгладилась, улыбаться научился.

Год прошел, другой, третий, а на четвертый все и случилось. Как обычно, уехал Семен в конце лета в город. Путь неблизкий, но привычный, дорогу он знал, лошади добрые.

Пелагея его проводила, а за пару дней до отъезда Семена вместе с мужем в деревню наведалась. И с той поры никто ее не видел.

Бывало, если его долго не было, она приходила в деревню, говорила, что ждет мужа, скучает. Но не в этот раз. Как Семен уехал, так Пелагея в деревню не являлась. Никто плохого не предполагал, не волновался. У всех своих забот хватает. И потом, не впервые же Пелагея осталась мужа ждать.

Не побеспокоились, в общем, никто не подумал наведаться в лесной дом, поглядеть, как там она, одна. Горько потом жалели, корили себя, да что уж…

Семен вернулся – и нашел любимую жену мертвой, с пробитой головой. Видать, лихой человек забрел в те края, увидел женщину беззащитную и сотворил дурное дело. Погубил Пелагею. Вот какое горе!

Похоронив жену, Семен еще нелюдимее стал. Свет, что зажегся в его душе, погас. Ссутулился он, почернел; как ни пытались люди помочь, все попытки отвергал. Опять зажил одиноко, не желая никого близко подпускать – ни к дому, ни к сердцу.

Сентябрь прошел, за ним октябрь. Наступил ноябрь, конец осени. Первый снег выпал, прикрыл раны земли – рытвины, канавы, грязь, но снова растаял.

Семен вышел рано утром на порог дома и увидал на крыльце следы. Комья грязи, разводы, как будто кто-то потоптался и ушел. Семен, опытный следопыт и охотник, видел, что приходил не один человек, а двое: следы были побольше и поменьше. Мужчина сдвинул брови, огляделся – никого. Ничего необычного. Но ведь был же кто-то, приходил ночью, а он не увидел, не заметил, не услышал.

Собака, верная Жучка, была дома, спала возле печи, тоже не подала знака, что снаружи чужаки.

— Как же так? – спросил ее хозяин, и она поджала хвост, головой завертела, а потом морду вниз опустила, будто поняла.

Ладно, чего уж. Отныне он будет в оба глаза смотреть, слушать станет внимательнее, а Жучку на улицу выпустит – пусть дом охраняет.

Следующей ночью Семен проснулся: тишину разорвал собачий лай.

Вскинулся, сна ни в одном глазу, бросился к окну. Темно, не видно ничего, на луну тучи набежали. Жучка все заливалась лаем, и Семен, хорошо знавший свою собаку, понимал, что нет в ее лае ярости, злости, остервенения. Так и видел внутренним взором, как Жучка опустила хвост, уши прижала, брюхом припала к земле и пятится от врага. Не лает даже, а визжит, скулит от страха.