Онлайн книга «Романтика с детективом»
|
— «Вот так квас, в самый раз! Баварский, со льдом, — даром денег не берем!..» Это, Лизочка, что? — Это, бабуль, рекламу так в девятнадцатом веке делали, — вздыхает внучка. — А я вот теперь мучаюсь. Систематизирую… — Уж такая измученная… Бабуля любовно смотрит на веселую внучку (а что грустить, если весна и поклонников целых трое?). И склоняется к еще одной карточке, читает: — «Целуй ту руку, которую не можешь укусить». Царь Соломон. — И удивляется: — А это здесь при чем? — А это, ба, афоризм. Он был одним из источников рекламы, — вздыхая, объясняет Лиза. — От афоризмов, считается, современные рекламные девизы пошли. Ну как? Умная я? — Не очень, — неожиданно возражает бабуля. — Это еще почему? — Афоризмов, что ли, на свете мало? — пожимает плечами бабушка. — Зачем было именно этот выписывать? — Да ладно тебе, он классный! — хохочет внучка. — Я бы на месте твоей Кирилловны обиделась, — поджимает аккуратные губки старушка. Про Железную Ленку бабушка знает — Лиза ей чуть не каждый вечер жалуется. — Не, ба, она каменная, — возражает внучка. — Ее такой ерундой не проймешь. Я ей даже знаешь что подсунула? Конфуция: «У обыкновенной женщины — ум курицы. А у необыкновенной — двух куриц». Я думала — она примет это на свой счет и взовьется… — Неразумно, — осудила бабушка. — Ха! Да ей хоть бы хны! Прочитала — и спокойно так говорит: «На мой взгляд, Конфуций не прав». — Лизочка, а она замужем? — неожиданно спрашивает бабушка. — Да ты с ума сошла! — пугается внучка. — Нет? — уточняет бабуля. — Вообще-то я точно не знаю… — теряется Лиза. — Но только кому ж такой сухарь нужен?! У нас ее даже декан боится… И кольца у нее нет. Сохлые, голые пальчики. — Сохлые? А сколько ж ей лет? — не отстает старушка. — Да она как мумия! Без возраста… — А точнее? — Ну, еще не очень старая, конечно. Лет тридцать пять. Но очки у нее страшней, чем у тебя. И волосы в пучке. И юбка всегда черная. В общем, мрак. …И чувства юмора у Елены Кирилловны никакого. Вот, например, велела она Лизе для той же первой главы собрать коллекцию иностранных слоганов: «на английском, на французском… в общем, на всех языках, которыми вы владеете». Тоже мне нашла полиглотку — у Лизы один «инглиш», и то со скрипом. И газет зарубежных они с бабушкой, разумеется, не выписывают. Так что пришлось, вместо того чтобы бродить по весенним улицам и смотреть, как снежная каша потихоньку обращается в ручьи, торчать в библиотеке за американскими газетами. Одно утешение: в Иностранке полно симпатичных, чистеньких иностранцев, в основном мужеска пола. С каждого, кто пытался подклеиться, Лиза требовала рекламный девиз — и молодые люди честно морщили лбы, вспоминали, да и на нее поглядывали с уважением: вот, мол, какие в России есть серьезные и ответственные студентки. Слоганов, на радость Елене Кирилловне, набралось на полблокнота, и вечером Лиза, истинная пай-девочка, угнездилась на диване в обнимку со словарями: переводить. Бабушка обрадовалась: внучка в кои-то веки дома — и взялась по такому поводу печь оладушки… да только Андрюха помешал. Заявился без звонка, но с ворохом мимоз и свежих анекдотов. Уничтожил большую часть оладьев, разрумянился, повеселел — и ну над ее слоганами издеваться. Хмурит лоб, рвется, для солидности, нацепить на нос бабушкины очки, прокашливается, будто заправский лектор: |