Онлайн книга «Романтика с детективом»
|
Эмиль отправил Вере тяжелый взгляд-просьбу не придираться к словам. — Скажу, что твоя мания всех делить на архетипы мешает тебе глубже смотреть на людей. Человек внутри гораздо красочней, чем могут рассказать о нем таблицы. А его ты отметил первым, потому что он такой же мрачный, как ты, паранойял или шизоид… Нет, скорее, паранойял, помешанный на какой-нибудь идее, живущий в вечном страхе разоблачения или предательства. Вместо того, чтобы слушать свою миловидную собеседницу и наслаждаться романтичным вечером, он, видимо, обдумывает какие-то темные делишки. — Жестоко, — усмехнулся Эмиль, достал из переднего кармана джинсов маленькую баночку с лекарством и высыпал на ладонь две капсулы. — Ты чувствуешь к нему ревность? Зависть? Конкуренцию? — Вера отпила лимонад и зажмурилась, как кошка. Этим вечером совершенно не хотелось думать. За целый рабочий день, который она провела за опросными беседами в профайлинговом агентстве Эмиля, ей надоело видеть в людях схемы и графики, делить их на типы и виды. Хотелось просто пить лимонад, дышать пряным воздухом вечернего Парижа и мечтать о чем-нибудь приятном и романтичном! Но шеф, как истинный паранойял, не мог позволить себе расслабиться даже после тяжелого трудового дня. Даже сейчас, пока они просто сели передохнуть и дождаться сообщения от начальника уголовной полиции — его дяди, с которым они часто сотрудничали, Эмиль думал о работе. На отповедь Веры он ничего не ответил, молча закинул лекарство в рот, запив капсулы большим глотком кофе. После того как хирурги чудом вернули его с того света после ранения, он сидел на обезболивающих, самостоятельно назначая себе дозировки прописанных врачами лекарств. Никто бы никогда его не принял за частного детектива и бывшего полицейского и уж тем более не догадался, что Эмиль криминальный аналитик, профайлер и бывший оператор детектора лжи. Черные, крашеные иглы волос, то ли от отсутствия шампуня, то ли от обилия укладочного средства, торчали во все стороны, в мочках ушей — тоннели, мятая черная футболка с изображением его любимого аниме-персонажа по имени Эл из «Тетради смерти» и причудливые изгибы татуировок на жилистых руках и шее. За стеклом витража рядом с велосипедами и байками стоял его мотоцикл — черный, блестящий «BMV» «RR», на котором он гонял по городу, рискуя своей жизнью и жизнями пешеходов. — Вообще-то, — скривился Эмиль, — моя теория об архетипах была принята префектом, и ее на прошлой неделе запатентовали как одну из самых успешных методик типизации преступников и их жертв. Я работал над ней пять лет, а ты пытаешься поднять меня на смех. Некрасиво. Он попытался быть серьезным и казаться обиженным. Но Вера за год знакомства быстро вычислила, что единственный его способ коммуникации с людьми — это смесь иронии и едкого сарказма. — Типизации Леонгарда нам вполне хватало. — Она сморщила нос. Но эго потянулось защищать свой диплом психолога. — Старые добрые «гипертимный тип» и «шизоид», «эпилептоид» и «тревожно-мнительный», «эмпат»… Этого вполне достаточно, чтобы, раздав людям ярлыки, пытаться понять, кто есть кто. Можно еще и Личко вспомнить. Он подробней. Напрасно она это затеяла. У Эмиля загорелись глаза. — Дело в том, что про типизацию Личко, которого я лично очень уважаю, во Франции не знают. — Он наклонился к ней. Зрачки пылали. — Типология Леонгарда ближе, но все равно для одних звучит как китайская грамота, для других — лишь ярлыки: этот — шизик, этот — эпилептик, а этот — истеричка. Эти слова понятны лишь нам с тобой. Простые полицейские — а они в основном эпилептоиды — люди с базовой потребностью статуса, власти, часто с ограниченным IQ, да и следаки тоже, основная масса… |