Онлайн книга «Романтика с детективом»
|
— Поеду вся в цветах! Еще при жизни! — задорно хохоча, выкрикивала захмелевшая от счастья и шампанского бенефициантка, пока ее розы-мимозы грузили в машины. Свои любимые цветы олеандра — снежно-белые, нежнейшие и, между прочим, ядовитые — бабуля транспортировала собственноручно. К счастью, в вазе, осмотрительно не прикасаясь руками к цветкам, сок которых содержит опасные вещества — сердечные гликозиды. Мишаня вел машину, косясь на взбудораженную бабулю и прикидывая, как бы половчее отнять у нее опасные цветочки. Решил дождаться, пока старушка уснет, и выкинуть олеандры куда подальше с балкона. Авось их быстро снегом завалит. План был прост и понятен, но реализовать его заботливый внук не успел. Кто-то добрался до прекрасных и ужасных олеандров раньше, чем он. — Кто-то испортил мои любимые цветы! — Орловская трагически заломила руки и брови. — Когда на рассвете я встала… гм… не важно, с какой именно целью… Рыбкина понятливо кивнула: ей эта цель была ясна. — …чудесные олеандры лежали в луже на полу! Помятые и поломанные! — Пришлось срочно вынести их на помойку, — добавил Машаня почему-то без тени огорчения в голосе. Рыбкина вспомнила, что во время их недолгой совместной поездки в лифте молодой человек тоже был при ручной клади в виде пакета. — Почему срочно? — не поняла Зайцева. — Олеандры — вообще не те цветы, которым место в вазе, — охотно объяснил Мишаня. — Они ядовиты, и контакт с их соком… — Ваза! — страшным шепотом просипела вдруг Орловская и схватилась за голову. — Где она? — Я выбросил только цветы, — поспешно сказал Мишаня. — Где ваза? — повторила Орловская и красиво осела на ближайшее кресло, где и поникла в живописной позе, как умирающий лебедь. — Ищите вазу… — Зачем же ваза, если цветов уже нет? — логично спросила Зайцева. Старая актриса вскинулась, как лебедь, внезапно передумавший умирать: — Затем, что это совершенно особенная ваза! Реликвия! Ей нет цены! — А вот с этого места попрошу поподробнее, — потребовал посерьезневший Мишаня. — Ах, боже мой! Это старинная легенда нашего театра, ты должен был слышать ее, мой мальчик. Как всем известно, Федор Иванович был добродушен, но очень вспыльчив… — Кто такой Федор Иванович? — спросила Зайцева. — Шаляпин же! — в один голос ответили бабушка и ее внук. — Как, опять же, всем известно, — продолжила Орловская, строго поглядев на Зайцеву (та смущенно кашлянула), 18 декабря 1890 года Федор Иванович именно на нашей театральной сцене впервые выступил в сольной оперной партии Стольника в опере Монюшко «Галька»… — Всем известной, — поспешила неискренне заверить Зайцева. — И имел огромный успех! — Орловская закатила глаза. — Ну а потом, разумеется, был банкет — грандиозное мероприятие… — Вроде вчерашнего, — вставил Мишаня, и бабушка наградила его одобрительным взглядом. — …в ходе которого Федор Иванович, по слухам, пленился одной актрисой. Та имела дерзость его отвергнуть, а кое-кто тому порадовался и посмеялся, так что дело едва не дошло до дуэли… — Все это за один банкет? — удивилась Рыбкина — девушка скромного нрава, чуждая бурных страстей и масштабных загулов. — И-и-и, милая моя! — тоненько протянула Орловская, в свое время ничего такого не чуждая, и мечтательно зажмурилась. — Видала бы ты… — Бабуля, при чем тут ваза? — Мишаня явно не жаждал слушать шокирующие признания старой актрисы. |