Книга После маскарада, страница 155 – Юлия Лист

— Я готова попробовать еще раз. Я предупреждала, что у меня не получается. Но я стараюсь, стараюсь, – надрывно бросила она. Какая-то плохая пьеса, ей-богу, подумалось Грениху. Он приподнялся на носочки, заглядывая за угол свисающих перед ним задников декораций, чтобы лучше видеть преклонившую колени тощую фигурку. Она что-то прятала под полой плаща.

— Ты готова вернуться в партер?

— Да!

Петя дождался, когда она сядет, сделал пол-оборота к толпе бесов и взмахнул рукой. Свет погас. Грених услышал скрежет снизу, точно кто-то крутил огромный механизм с толстой железной цепью, какие используют для подъема мостов в средневековых фортификациях. Механизм на мгновение замолк, следом вновь заухал и заохал. Привыкшие к темноте глаза Грениха различили тени внизу. Светящийся шар делал пространство сцены светлее. Кажется, установили за ширмой кресло и поставили керосиновую лампу. Одна из теней уселась в кресло, другая подобралась к краю сцены и снова принялась изображать дерево, воздев руки.

Рубильник щелкнул. Колени Грениха предательски подогнулись, он невольно смежил веки – яркий свет иглами впился в глаза. Когда зрение привыкло к освещению, опять увидел Коломбину, которая стояла на прежнем месте, выставив перед собой пистолет.

— Отойди в сторону, клоун, – грубо бросила она.

Петя замер за ширмой, их разделяли белое полотно и высота сцены. Грених попытался разглядеть человека, появившегося сидящим в кресле, но видел лишь его затылок – темные всклоченные волосы и будто его, Грениха, плащ-тренчкот, причем того же болотного цвета. За плотной тканью ширмы и из-за света лампы, зажженной внутри для того, чтобы создавался эффект театра теней, актеры не могли видеть Риты с оружием, зато она прекрасно видела их силуэты.

Тот, что был в кресле, настороженно выпрямился и громко молвил голосом Пети:

— Коломбина, д-дорогая, что за шутки? Иди сядь.

Ничего не понятно! Что за дела? Грених пригляделся к человеку, что стоял за ширмой, разведя в сторону руки. И до него дошло – пока был потушен свет, Петю заменил статист, видимо, Кротков, а сам Петя нацепил парик, тренчкот и сел в кресло.

— Петя, не дури, отойди в сторону, – Рита махнула пистолетом. У Грениха стало сердце – это был браунинг. Неужели он оставил его в квартире у Риты сегодня утром?

Не дыша, Грених сунул руку во внутренний карман пиджака. Пальцы нашли твердую сталь оружия, но подозрительная выпуклость заставила его похолодеть, по загривку будто кто пустил электрический ток.

Он вынул револьвер. И невольно отпустил цепь, за которую держался.

Вслепую, дрожащими пальцами он ощупал оружие. Барабан, тонкая ручка с деревянными щечками, узкий ствол – это был наган. Рита подменила ему оружие. Заменила браунинг чьим-то чужим револьвером. А он и не заметил, олух! Просто хлопнул рукой, проверил, на месте ли, а заглянуть в карман не догадался. Весь день с чужим оружием проходил…

Грених осторожно отвел барабан в сторону, попытался поймать луч света, льющийся из-под шторы. Высыпал на ладонь патроны – холостые. Что за подлость?

— Но разве не было твое здесь п-пребывание добровольным? – Петя встал с кресла, приблизил лицо в маске к полотну, надеясь разглядеть Риту. – Разве кто причинил тебе зло? Мы лишь пытались по-помочь.

— Петя, я не с тобой говорю! Замолчи хоть на секунду… – она сделала паузу и выкрикнула почти так же резко, как во время спектакля: – Ты! Ты, умом тронутый, имени твоего называть не стану, но ты будешь расстрелян, слышишь меня? В зале милиция! Выходи из-за ширмы с поднятыми руками. У меня пистолет!