Книга Дом на Баумановской, страница 124 – Юлия Лист

Грених поднял голову на этой мысли, в одной руке держа пробирку, в другой – лакмусовую бумажку, посмотрел перед собой в пустоту стены, выложенной белым кафелем.

— Тысяча девятьсот двадцать восьмой минус неполные шестнадцать. Коля декабрьский. Тысяча девятьсот двенадцатый. Еще минус девять месяцев. Как раз когда семья Бейлинсон перебралась из Москвы в Рязань, в усадьбу близ Задубровья, которую выставили на торги, а какой-то родственник или знакомый якобы «выручил». А что, если это он и был?

Часы показали семь утра, когда Грених собрал все бумаги составленного им акта, растолкал стажеров, чтобы те его подписали. Голодный как волк, сразу двинул в следственную часть.

На улице с ночи шел дождь. Спрятав папку за пазуху, подняв воротник пальто, ниже на лоб натянув шляпу, он добрался пешком до Гоголевского бульвара, потому что опять на Кропоткинской не ходил транспорт. На Бульварном кольце все же успел перед тяжелым днем, обещавшим грандиозную битву, забежать в только что открывшуюся чебуречную и проглотить под дождем, на бегу до трамвайной остановки, вчерашний черствый чебурек, с горечью вспоминая, что Ася никогда не отпускала его на работу без завтрака, а если он убегал раньше, то исхитрялась сунуть в портфель завернутый в бумагу бутерброд.

— Ну что? – влетел он в кабинет Фролова, весь насквозь промокший, бросил заключение о вскрытии ему на стол. – Нашли пальцы Швецова в подвале? Совпали?

Алексей вскочил с таким лицом, словно перед ним выросла статуя Командора. Судя по его виду, домой он ночью тоже не попал. Стол его был завален старыми делами.

— Вы что же, с самого утра… решили приступить… – пробормотал он, оглядывая промокшее пальто Грениха.

— А чего тянуть? – тот снял шляпу и принялся стряхивать с нее капли. – Швецова надо как можно скорее вывести на чистую воду. Он очень хитер. Отпечатки сняли?

— С этим все очень эм-м… непросто… – затянул Фролов и показал на кучу раскрытых папок. – Я тут пока с Сацуком не разобрался еще.

— Что значит «непросто»? – вспылил Грених, чувствуя подвох. – В подвале пыльно, там отпечатков полно.

— В том-то и дело. Десятка полтора, если быть точным.

— Ну а на бутылке, стакане, на предсмертной записке?

— На предсмертной записке на уголке есть небольшой след, очень слабый.

— И он совпал с отпечатком Швецова?

Фролов опять опустил голову, пряча взгляд и краснея.

— Константин Федорович! – выпалил он, набрав воздуха в грудь, но обращаясь к бумагам на столе. – Я не брал отпечатков у Швецова. Мне кажется, вы погорячились… на его счет. Нет доказательств, что он взорвал перевязочный пункт. И признаний он вам никаких не сделал… Да, он воспользовался вещевым мешком Швецова. Такое могло случиться с человеком после взрыва, в помутнении… Но ведь это же не может враз перечеркнуть всего того, что он сделал для страны… Давайте не будем торопиться и…

Грених не дослушал его слезливую речь.

— Отпечатки нужно было взять для дела об убийстве Бейлинсона. Дай мне папку, – оборвал его он.

— Что вы хотите делать?

— Дай, я сказал!

— Если только я уже не отправил карточки обратно в угрозыск… – Фролов принялся копаться в бумагах на столе, раскидывая карандаши, перемещая папки целыми кипами из стороны в сторону, пока дрожащими руками не протянул одну из них Константину Федоровичу.