Книга Дом на Баумановской, страница 153 – Юлия Лист

— А ну иди сюда? – змеей зашипел прокурор.

Послышался короткий вскрик, стон, грохот – что-то с размаху ухнуло на пол, раздался кашель.

— Где Лиза?

— Откуда я могу это знать, – голос Коли был едва слышен, точно его душили и он не мог говорить в голос. – Я же здесь заперт.

— Только ты знаешь, куда она могла уехать. Я всех отцовских родственников наперечет знаю, к ним она не поедет. Куда?

— Не трогайте меня!

— Еще три дня без воды! За то, что самовольничаешь. Будешь знать, как идти мне наперекор, будешь знать, будешь знать, – посыпался град ударов, а вслед за ними послышались стон и тихое всхлипывание. Майка сжалась. Звук был такой противный, казалось, кто-то колотит палкой по мячу. Но она знала, что палкой колотили по живому телу. Коля сквозь зубы стонал и всхлипывал. Майка вздрагивала, всей кожей, всем телом чувствуя боль, что испытывал загнанный Коля, и представляя – слишком ярко, – что там между ним и его дядей могло происходить.

— Когда же ты начнешь вести себя как мужчина! – гремел Савелий Илиодорович. – Когда уже перестанешь по поводу и без распускать нюни? Связался с девчонкой и сам как баба. Но я из тебя человека сделаю, ты у меня через такие воды-трубы пройдешь, потом всю жизнь спасибо говорить будешь.

— Я же сделал, как вы хотели, я же ударил Мишку! – прокричал в отчаянии Коля.

— Не этого я от тебя хотел, балбес, как ты не поймешь. Это была идея Киселя! И нет смысла сейчас пытаться понять, почему ему пришло в голову заставлять тебя бить его. Но ты ударил Мишку сам. Сам! Ты сделал выбор. А мог бы выстоять. Но ты только на идиотские поступки способен. Зачем облил чернилами девчонку?

— Я не понима-аю, не понимаю. Что вы от меня хотите? Руки-то теперь у меня в крови и душа черствая!

На это Колин дядя почему-то ничего не сказал, а начал бить его сильней. Коля захлебывался в приглушенных рыданиях, все повторяя: «Не понимаю, не понимаю…» Какой он терпеливый! Если бы плакал громче, соседи услышали бы и вызвали милицию. Но в доме такие толстые стены – его строила бывшая кирпичная промышленница, которая хотела, чтобы здание демонстрировало крепость ее продукции. И она постаралась на славу.

Послышался какой-то шелест, и будто посыпались на пол тетради – наверное, его многочисленные ноты.

— Ты сегодня выполнил все школьные задания?

— Я не знаю школьных заданий.

— Я же сказал: просто выполняй то, что идет дальше по учебникам.

Колино молчание. Долгая тишина.

— А гаммы свои играл?

— Нет! И не буду никогда, никогда не буду, ты меня не заставишь! – Коля опять показал зубы, даже назвал дядю на «ты». Майка внутренне воспряла духом, готовая выползти из засады и прийти ему на помощь.

— Ты ничего другого не умеешь в жизни, глупое избалованное дитя, – дядя смягчился. – Не хочешь играть – не играй, леший с тобой. Будешь поступать на юридический.

— Не буду!

— Так подохнешь с голоду, если у тебя не будет профессии, – повысил он голос.

— Я уже подыхаю с голоду! Мне недолго осталось.

— Что-то ты уж больно сегодня разговорчивый. А ну признавайся, мать приходила? Дай сюда руку.

— Не приходи-ила, – Колин голос сорвался на стон. – Не надо, не надо! А-а. Никто не приходил, никто… пожалуйста, я не смогу держать смычок…

Из комнаты доносилась какая-то мышиная возня с плачем пополам. И опять надолго все стихло.