Книга Ты умрешь красивой, страница 100 – Юлия Лист

— Чтобы он не стал таким, как я, — вдруг выдавил сквозь сжатые зубы Турно совершенно изменившимся голосом, — не стал бандитом и убийцей. Я ведь… убил собственного сына. Хотите знать, как? Я вспорол ему живот! Этому отродью! Я его породил, и мне было решать, имеет ли он право жить после того, что совершил!

Он говорил так, будто бил ножом в истерзанное тело. Каждое слово — удар молота по наковальне.

Ошарашенная Вера отклонилась от стола и судорожно водила ладонями по столешнице. Он смотрел вниз, не было видно, куда именно повернуты зрачки. Но это так важно! Лишь бы только Эмиль смог хорошо разглядеть, как двигаются глаза подозреваемого.

— То есть все-таки Адриен ударил Стефана? — пролепетала Вера, просто чтобы сказать хоть что-то.

— Ударил? — Турно скривился, выплюнув это слово. — Не ударил, а забил, как животное. Я… я как услышал… сразу перед глазами сцена из «Повелителя мух». Кто бы мог подумать, что мой сын окажется таким дикарем.

— А почему он так поступил?

— Вы издеваетесь! — вспылил Турно, так сильно дернув рукой, что запястье под наручником покраснело. Он внезапно расхохотался, а потом хохот перешел в завывание раненого зверя. Он уронил лицо в нескованную ладонь. Вера сжалась, прекрасно понимая, что разговор с ней был для него худшей пыткой.

— Они там… вместе с сыном актриски, этим прохвостом Тьерри, — он дернулся вперед, но наручник не позволил ему наклониться слишком низко, — хотели посмотреть, что будет. Посмотрели, блин! Думали, смерть — это игрушки.

Его лицо стало ледяной маской. Он смотрел на Веру, не видя ее, — куда-то в пространство взглядом человека, которому нечего терять. Каждая черточка его лица расправлялась, страдания расщеплялись на атомы, оставляя вакуум.

— Мой сын получил по заслугам, — сказал он ровным, бесцветным голосом. — За такое я должен был… сделать то, что сделал.

В том, что Адриен совершил этот поступок, Вера уже не сомневалась. По крайней мере, Турно был полностью убежден в вине сына. Но все же… смог бы отец прервать его жизнь, узнав, что тот убийца? Столь ли легко вспороть своему чаду живот, а потом хладнокровно обрядить в платье? Несколько секунд Вера представляла себе эту картину: отец закалывает сына, а потом, явно не в себе, облачает в платье, возможно, оставшееся после участия дочери в перформансах Куаду, и привозит в парк. Почему-то вспомнились ужасающие случаи из СМИ, когда мать убивает своих детей во время послеродовой депрессии. Но у Турно не могло быть послеродовой депрессии! За этой трагедией стоит то, чего Турно недоговаривал. Переживал он очень искренне, скорее всего, это подтвердит и Эмиль, но за такой сложной гаммой чувств можно спрятать даже слона. Эмиль бы прав, детектор лжи был бы здесь бессилен.

— А вам разве не сказали, что Стефан жив? — вдруг выпалила Вера.

Ее инструктировали, что говорить подозреваемому можно, а чего — нельзя, но она не могла вспомнить, нужно ли держать в тайне тот факт, что сын Жаккара, возможно, где-то отсиживается, пока его отец творит свою вендетту.

— Жив? — лицо Турно побелело, он даже привстал, но наручники не дали ему подняться. — Он же… Да я… Что? Откуда вам это известно? Вы же врете, чертовы флики! Это правда? Откуда вам известно?

Вера решила действовать на свой страх и риск.