Книга Ты умрешь красивой, страница 112 – Юлия Лист

— Я обеспокоен. — Мужчина в растянутой футболке и линялых трениках подбежал к машине. — Уже два часа дом трясет от этих звуков, а сосед не слышит стука в дверь, не открывает. Как бы руки на себя не наложил с горя…

Все быстро поднялись на этаж, где проживал отец похищенного ребенка. Кристоф с красной повязкой на левом плече, двое полицейских в белых майках поло с надписью «Police» и синих военных брюках навалились на дверь и тотчас высадили ее. Щепы полетели во все стороны. Кристоф вынул из-под куртки пистолет. Вера ахнула, когда он щелкнул затвором, но не побоялась пойти следом, тем более рядом шел Эмиль, хоть и без оружия.

Первое, на что они напоролись, — объемное платье — расшитая золотом голубая парча прямо посреди гостиной.

Кто-то сидел на стуле со связанными за спиной руками. Женский белый парик времен Людовика XV скатился на лицо — было не понять, кто перед ними. Но кровавое пятно на платье сообщало, что жертва, скорее всего, мертва. Надрывались колонки — «Щелкунчик» звучал устрашающе.

Эмиль первый бросился к трупу, но Кристоф выпростал руку и удержал его. Второй он медленно снял парик.

В эту минуту кто-то из полицейских нашел, как выключить музыкальный центр. Каденции из «Щелкунчика» наконец смолкли.

На стуле сидел Тьерри. Тьерри, который в этот час должен был идти из школы домой! Вера обратила внимание, что в кровавом пятне не было ни ножа, ни колотой раны.

Кристоф сунул ему пальцы под скулы, и тот, ахнув, очнулся и заорал, стал рваться из стороны в сторону. Комиссар сжал ему плечи.

— Успокойся, это полиция, ты жив, слава богу, жив. Скажи что-нибудь.

— Меня похитили! — заорал он, мотая головой с накрашенным лицом. — Отец Стефана, он пытал меня…

— Почему он не убил его? — в недоумении спросил Эмиль, стоя со скрещенными на груди руками. Получилось громко. Мальчик на мгновение замолчал, услышав эту безжалостную в своем цинизме реплику, а потом разрыдался как девчонка, судорожно всхлипывая и заглатывая воздух. Кристоф попытался снять с его дергающихся рук скотч.

— Я серьезно! Почему он не убил его? — давил Эмиль, не понимая, отчего все молчат. — Или только одному мне это непонятно? Оставить в живых свидетеля!

Свидетель зашелся еще более громким плачем.

— И поделом, — нагнулся к нему Эмиль. — Мелкий обманщик. Тебя определят в детскую колонию.

— Эмиль, — толкнула его Вера в плечо. — Это ведь ребенок!

— Ничего, для детей у нас есть специальные места.

— Я не хочу-у, не хочу-у… не хочу-y-y умирать! — орал ребенок.

— «Скорую помощь» сюда. — Кристоф поднял голову и обратился к своей сотруднице Велме: — И бригаду криминалистов.

— Не хочу-у, не хочу-у… не хочу-y-y…

Эмиль подтянул маленькое квадратное кресло и сел, закинув лодыжку на колено.

— Ладно, не реви, я отпущу твои грехи. Рассказывай. Все по порядку.

Тьерри замолк, всхлипывая и икая, посмотрел снизу вверх на Кристофа и двух полицейских, наверняка казавшихся ему двумя здоровенными гоблинами.

— Только правду. Забегая вперед, скажу, что Стефан жив. — Эмиль откинулся на спинку, опустив руки на подлокотник.

Тьерри выпучил на него глаза.

— Жив? Что, правда? А… г-где он?

— Этого тебе знать не следует. Рассказывай все как было!

Тьерри некоторое время собирался с духом. Кристоф наконец содрал с его рук скотч. Мальчишка сцепил пальцы на юбке платья, сжался в комок и опустил голову.