Книга Ты умрешь красивой, страница 116 – Юлия Лист

Наутро были запланированы поиски антиквара Андре Массена.

Зоя так и не объявилась, Эмиль был мрачнее тучи. Он отвез Веру по адресу, дал листок с цифрами домофона. Сам сел у подъезда прямо на тротуар и как заговоренный нажимал кнопку вызова, подносил телефон к уху, ждал, когда автоответчик Зои оживет, зло сбрасывал звонок. И так по кругу раз за разом, будто это могло помочь.

Предоставленная самой себе, Вера поднялась на этаж, где жила вдова Массена. Андре, как оказалось, умер в прошлом году.

Жена бывшего антиквара приняла русскую гостью очень радушно, напоила вкусным кофе с молоком, показала, какие наряды шьет для частной школы в Мезон-Лаффите — для балов, костюмированных постановок и школьных парадов.

— Это ведь я обучила Мелека шитью. Он был очень способным учеником. Молчаливый, исполнительный, муж мой его именно за это и не любил. Он его нарочно дразнил, а потом вошло в привычку и пересекло границы дозволенного.

— Как вы считаете, — Вера осторожно вела допрос в кухне, попивая кофе из большой керамической кружки с вылепленной на ней пчелкой, — Мелек мог убить человека?

— Нет, нет, что вы… он был таким слабым, нежным, чутким. У него в семье случилось большое горе. Отец — француз, остался еще с шестидесятых жить в Алжире, в жены взял алжирку — красавицу: волосы как смоль, глаза черные, ресницы — стрелы. А ее убили во время «Черного октября» в 1988 году, когда молодежь Алжира подняла восстание.

— Что? — ахнула Вера. О таком историческом событии она знала лишь из учебников.

— Да, выволокли на улицу и… застрелили. Говорят, это была личная расправа… Отцу Мелека пришлось вернуться во Францию, он запил. Чтобы мальчик не пропал, отдал на воспитание монахам.

— А вы бы узнали Мелека, если бы я показала его нынешнее фото?

— Да, конечно! Эти, черные огромные глаза его матери не спутать ни с какими другими.

Вера достала ксерокопию карточки Жаккара.

Мадам Массен долго рассматривала ее в принесенную лупу, а потом отложила ее на стол и вернула листок Вере.

— Он весь в каких-то ожогах…

— Это Мелек?

— Да, бесспорно, это он. Но половина лица изуродована.

Вера рассказала женщине про пожар в общежитии для беженцев, произошедший в августе 2005 года.

— А куда бы он еще подался, бедный мальчик!

Вера не смогла сказать доброй женщине, что этот бедный мальчик зарезал двенадцать девушек, одного ребенка и отравил известного писателя. Нужно было выяснить кое-что еще.

— А в каком монастыре он воспитывался?

— В аббатстве Сен-Мари-д’Эгремон, в сорока километрах от Парижа, где-то за Сен-Жермен-ан-Ле. У его отца поблизости была земля с ветхим домом. Монастырь небольшой, в нем живут трапписты, цистерцианцы.

— Они строгие?

— Да, и аскетичные.

— Они могли обижать Мелека?

— Кто их знает, девочка моя! — На старческом лице мадам Массен появилась горькая улыбка. — Но в шестнадцать он от них ушел и ничего особенно не рассказывал. Учили его хорошо, он знал латынь почти в совершенстве и хорошо разбирался в искусстве. Мог отличить хорошую копию Караваджо от плохой. Я, хоть убей, в этом ничего не смыслила. Андре тоже. Он бы нам послужил, если бы Андре его не задирал. Он считал, что тот слишком изнежен, покупатели будут думать, что он из этих… ну вы поняли.

— А как вы думаете, в монастыре его еще кто-то помнит?