Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 10 – Юлия Лист

Обведя всех медленным взглядом с хитрым прищуром, она повернулась к Эмилю и поглядела на него сверху. Тот откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и ждал. На губах играла странная улыбочка. Он будто боялся ее, но в то же время не мог спрятать восхищения.

— Ну, давай, не тяни кота за хвост! – подначил Эмиль.

— Начнем с детства. – Она перекатывала в пальцах палочку с розовой конфетой, точно игральную карту. – Твои родители внушили тебе мысль, что ты инкарнация твоего деда. Надо признаться, фигура у него геройская: прожил в тибетском монастыре почти четверть века, умел драться, как Джеки Чан, Брюс Ли и Стивен Сигал, и участвовал в битве под Сталинградом. Первые шестнадцать лет ты провел в жестких тренировках, тебя таскали по соревнованиям и чемпионатам, победы в которых ты одерживал с легкостью. Это служило очередным доказательством для твоих родителей-сектантов, что ты не забыл прошлую жизнь.

Эмиль приподнял бровь. Улыбка с его лица не исчезла, но в глазах появилось темное облачко.

— Слушай! – Она растянула губы в выученной улыбке, жеманно прижав ладонь к груди. – Мои соболезнования по убитому детству. Я сама такая – мой черно-белый пояс по карате был заслужен кровью и потом. Когда на соревнованиях я не брала призовое место, мне так крепко доставалось и от отца, и от тренера, что мама не горюй. Папа до сих пор не оставил мысль засунуть меня в Национальную школу полиции. Так что мы братья по несчастью.

Вера удивилась – а эта малявка знает толк в манипуляциях. Какая качественная подстройка!

— Ок. Что с психологическим портретом? – холодно спросил Эмиль. Он, видимо, тоже заметил ее ход конем.

— Не спеши. Сейчас все будет. – Губы девчонки расплылись в елейной улыбке. – Ты готов? А?

— Я весь внимание.

— Сам попросил! – Она медленно провела языком по конфете и продолжила: – Ты жил окруженный эзотерической хренью, всякие там веды, мандалы, хочешь не хочешь, впитывал это. Родители держали тебя на веганстве. Сейчас они завели санаторий по вправлению мозгов, но ты решил пойти дальше и мыслишь масштабней. Хочешь переделать не просто горстку людей, обратившихся за помощью, а весь мир. В какой-то момент своей подростковой жизни ты понял, что мировое устройство никуда не годится и его надо менять. Возможно, твоя шизоидность – это гены, возможно, ты и вправду похож на своего деда. Или тебя таким сделали придурки-родоки. Мы все – тени своих отцов, и в этом наше проклятие. Вечно хотим изменить все вокруг, не понимая, что мы клоны клонов предыдущих таких же. И если это исправимо, то в лишь в рамках эволюции, а ее график оси и ординат слишком масштабен, чтобы мы могли обхватить его своими крошечными мозгами. Верно я говорю, шеф? Уже готов принять меня в бюро? Где ты еще найдешь такого толкового сотрудника? Я хорошо разбираюсь в людях.

Эмиль улыбался одной половиной рта, глаза потемнели еще больше. Он молчал, глядя на гостью из-под упавшей на глаза челки.

— Чтобы добиться желаемого, ты подчинил себя жесткой дисциплине и поставил точные цели, – безжалостно продолжала она. – Это показывает твою паранойяльную сторону. Ты дистанцируешься от людей этим прикидом-маской, одновременно и боясь показаться бесхребетным, и не желая тратить на социальные правила много времени. Ты помешен на продуктивности – хочешь, чтобы твой КПД всегда был высоким, а потери минимальны. Поэтому посвятил себя изучению психологии лжи и эмоций. И хакерству, чтобы иметь доступ к душам людским. Ты собираешь души, как какой-то сталкер, проникаешь в гаджеты. И если мне вздумается пожаловаться на тебя за то, что ты снял моего отца на скрытую камеру во время интервью, распечатал его фотки на черно-белом принтере и вложил их в одну из миллиона папок, хранящихся в твоем чисто вылизанном сталкерском кабинете, то не пройдет и часа, как у твоего дома засверкает проблесковый маячок неотложки, которая благополучно доставит тебя туда, где таким, как ты, самое место – в дурдом!