Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 51 – Юлия Лист

Они поднялись на второй этаж, Эмиль быстро отпер квартиру в центре лестничной площадки.

Прихожая, гостиная со стеклянными дверями, узкий коридор. Эмиль осторожно прокрался в ванную, на ходу надевая перчатки, и тотчас обшарил шкафчик – видимо, его интересовало, не сидели ли Редда или его дочь на каких-нибудь антидепрессантах.

— Этот солдафон лучше убьется, чем пойдет к мозгоправу, – проворчал он. – Один аспирин.

Аска тоже ничего не принимает. И просто фантастически пудрит мозги своему психологу. Добром это не кончится.

В гостиной с полукруглым эркером и тремя окнами, занавешенными римскими жалюзи, не было ни мебели, ни телевизора. В углу стоял красный резиновый болван, похожий на тот, который был у Кузи из сериала «Универ», кажется его звали не то Оскаром, не то Германом, под ним мат и целая груда потрепанных спортивных лап – больших и маленьких, черных, красных, синих, с японскими иероглифами. Пол – голый паркет, никакого татами или ковра. Доски стерты, местами покорежены и вздуты – видно, что терпели усердные тренировки.

Они вернулись и коридором прошли в комнату с большой двухспальной кроватью. Эмиль остановился на пороге, втянул носом воздух. Его лицо скривилось от отвращения. Здесь царил дух матери Аски: на окнах уютные шторы, на комоде множество семейных фотографий. Он поднял фото красивой брюнетки лет тридцати пяти, похожей на Энди Макдауэлл из фильма «День сурка», с летящими кудрями и очаровательной белозубой улыбкой. Эмиль замер, глядя на нее.

— Похожа на свою мать, – с горечью констатировал он спустя долгую минуту.

Эмиль разговаривал не с Верой, а сам с собой. Это был тревожный звоночек, Вера посмотрела на него искоса. Понятно, почему ее шеф никогда не состоял в длительных отношениях с женщинами, – за год она не видела, чтобы он хоть раз отвел девушку в кино или побывал на какой-нибудь тусовке. Чувства для такого ярого парнойяла были губительны.

Поставив фотокарточку в рамке обратно на комод, он подошел к двери гардероба и, включив фонарик на телефоне, осветил полки и вешалки.

— Это вещи не Аски, а ее матери. Уже пять лет прошло, а они здесь висят. Его надо в психушку посадить. – Он подцепил белое платье в красный горох с кружевным воротничком. – Ни пылинки, ни запаха затхлости.

Он прижал подол к лицу, глубоко вдохнув.

— Она их все для него надевает… Пахнет Аской.

— Может, Аксель сама проявила инициативу, чтобы их сохранить. Или она это делает для себя.

— Он ее называет именем матери – Исабель, – отрезал Эмиль. – Я сам слышал. Звучит жутко. А она… подыгрывает.

— Из страха?

— Не знаю. – Он пересилил себя, чтобы ответить. – Ей нравится играть чужими чувствами. Или… я уже говорил: это ее способ выживания. Ты все фильмы на свете пересмотрела. Помнишь «Валериан» Люка Бессона?

Вера кивнула.

— «Валериан и город тысячи планет».

— Там был персонаж… – Эмиль хмурился, – стриптизерша… ее играла певица Рианна. У нее не было своего лица, тела, души. Она просто принимала облик того, кого хотел видеть ее клиент.

Вера призадумалась.

— Не хочешь, ли ты сказать, что у Аски так проявляется синдром деперсонализации?

Он не ответил. Подошел к кровати, сдернул подушки и одеяло, сбросив все это на пол, достал из рюкзака УФ-фонарик, включил и опять застыл, глядя на белую помятую простыню. Лицо перекосило от боли. Он не мог заставить себя искать доказательства, что отец спал с дочерью.