Книга Лишние люди, страница 45 – Альбина Нурисламова

— Чё, сосед, приуныл? – спросил мужик, чья койка была рядом.

Звали его Николаем, и был он дружелюбный, только болтливый чересчур. Кроме них в палате находились еще двое: старик по фамилии Кукин, так его и называли, не по имени и отчеству, он не обижался; а еще – парень молодой. Этот вечно носом в телефоне, пальцами по экрану возит, в ушах – наушники. Все четверо пациентов сейчас вытянулись на койках в ожидании медицинского обхода.

— Боязно, – признался Григорий Кузьмич соседу. – Врачи-то нынче… Прирежут и скажут, что так и было. Тем более мне сказали, баба какая-то будет оперировать. Ласточкина.

Сосед аж на кровати привстал, руками замахал.

— Да ты чего несешь-то! Хоть знаешь, садовая голова, кто такая Ласточкина?!

Григорий Кузьмич пожал плечами. Он понятия не имел.

— Профессор, руки золотые! Сколько народу с того свету вытянула – не счесть, к ней мечтают попасть, тебе вон повезло. И никакого различия не делает, будь ты хоть последний нищий, хоть миллиардер, ко всем отношение ровное, за каждого бьется и спасает, никаких денег с нашего брата не тянет, ни копеечки не берет. На нее тут все молятся, честное слово.

Надо же, неужели повезло в кои-то веки, подумалось Григорию Кузьмичу. Может, и поживем еще.

— И красавица, и умница, – тем временем разливался соловьем сосед, – но нрав, надо сказать, суровый. Не сюсюкается ни с кем, строго говорит, по делу. Но это и лучше: сразу понятно, надежный человек, слов на ветер не бросает…

Договорить не успел – открылась дверь. Начался медицинский обход.

И первой в палату вошла она – та самая легендарная доктор Ласточкина.

Примерно одних лет с Григорием Кузьмичом, только она, в отличие от него, королевой выглядит: ровная осанка, стройная подтянутая фигура, гладкая кожа, серебряные нити в густых каштановых волосах лишь шарма придают, очки в изящной оправе. А за стеклами очков – васильковые глаза.

Только у одного человека на свете видел Григорий Кузьмич такие глаза – глубокие, огромные озера синевы.

«Родственница?» – мелькнула мысль.

Глупая мысль, несуразная.

Потому что перед распластавшимся на казенной больничной койке Григорием Кузьмичом стояла именно она – Лиза. Только тогда, примерно полвека назад, у нее была другая фамилия.

— Добрый день, – приветливо поздоровалась доктор Ласточкина, а Григорий Кузьмич онемел, заледенел, только и смог, что головой качнуть.

«Узнала? – стучало в висках. – Только бы нет».

Он видел себя со стороны: убогий и жалкий, слабый, с плохими зубами и морщинами-канавами, с сеточкой сосудов на щеках и носу, почти лысый. Не должна узнать, ведь она помнит его совсем другим.

— Потапов Григорий Кузьмич, – произнесла доктор Ласточкина и прямо взглянула ему в глаза.

Сердце кувыркнулось и камушком упало куда-то вниз.

Разумеется, доктор Ласточкина узнала его. И не по фамилии, а в первый же миг, едва увидев. Минувшие годы как будто растворились, исчезли, и встало между ними то, что произошло тогда, давным-давно, и невозможно было притворяться, будто прошлое быльем поросло.

…Лиза Иванова и Гриша Потапов были родом из маленького городка, точнее сказать, поселка городского типа. С первого класса ходили в одну школу, учились в одном классе.

Школа была самая обычная, и люди в поселке жили обыкновенные, и Гриша был такой, как все. И только Лиза – одна на миллион. Есть такие люди, вроде бы все у них, как у всех: руки, ноги, голова. Но Бог отчего-то выбрал их, отметину поставил или в макушку поцеловал, по-всякому сказать можно, суть одна.