Онлайн книга «Малыш для Томы»
|
— Не волнуйся, считай, это обычная операция. Я где-то читала, организм воспринимает беременность как опухоль. Инородное тело. Вот у тебя его и вырежут. Если подумать, это куда лучше, чем аборт. Безопаснее для здоровья. А потом время придёт, замуж выйдешь, спокойно родишь. … Кристина стояла в коридоре, смотрела в окно. Дождь кончился, и асфальт в скупом жёлтом свете фонарей блестел, как лакированный. Улица опустела: уже поздно, все попрятались в свои дома. «Интересно, чем занимается Сашка?» – вяло, как-то вполсилы подумала она. Наверное, зависает в ночном клубе. Скорее всего, с новой девчонкой. Мысль ужалила осой, но почти не причинила боли. В последнее время Сашкин образ сделался расплывчатым и ушёл в тень. Кристина не тосковала, а злилась, что чуть не сломала себе жизнь из-за этого козла. — Аржанова? Ты что здесь? – раздалось над ухом. Кристина вздрогнула и резко обернулась. Лилия Генриховна. Высокая, выше её самой, седая, подтянутая. Вся какая-то стерильная, как белый докторский халат. Глаза смотрят холодно и строго. — Здравствуйте, Лилия Генриховна. Я просто подышать вышла: в палате очень душно. Сейчас пойду спать. — Нужно выспаться. У тебя завтра тяжёлый день. – Голос врачихи звучал напряжённо и сердито. — Да, конечно. Кристина не знала, что ещё сказать. Она сразу поняла, что не нравится этой суровой женщине. Почему – непонятно. Вроде ничего плохого ей не сделала. Лилия Генриховна не уходила, стояла возле Кристины. Как будто хотела что-то сказать, но не решалась. Она собралась было уйти первой, но докторша внезапно произнесла: — Меня сегодня попросили подежурить, и, думаю, это к лучшему. Мы можем спокойно поговорить. Послушай, девочка, ты уверена, что хорошо всё обдумала? Интонации теперь совсем другие. Мягкие, успокаивающие. Кристина ограничилась лёгким кивком. — У тебя здоровый ребенок. Ты прекрасно переносишь беременность. Мы обе знаем: никаких суицидальных наклонностей у тебя нет. Конечно, ты боишься предстоящих родов, но в этом нет ничего необычного. Многие боятся. Справишься, и, я уверена, полюбишь свою девочку. Ты просто испугалась и не знаешь, что делать… — Всё я отлично знаю, – огрызнулась Кристина. – Зачем вы мне это говорите? Лилия Генриховна уставилась на неё. Вглядывалась долго, словно пыталась что-то рассмотреть, и, спустя некоторое время, сухо заметила: — Возможно, ты права, мне не стоило этого говорить. И всё же подумай. Тебе ребёнок не нужен, так может, кому другому понадобится? Знаешь, сколько бездетных женщин, которые днём и ночью молятся о малыше? Роди да откажись! — Ну, знаете ли… – Кристина от возмущения начала заикаться. – А людям я потом, по-вашему, что должна говорить? А так никто и не узнает! Мы с мамой всем сказали, что у меня обычная операция… — Обычная операция! – громко перебила Лилия Генриховна. – Куда уж обычнее! Ты хоть подумала, что на сроке двадцать шесть недель это уже полностью сформированный человечек? В прошлом месяце к нам привезли женщину, она преждевременно родила на двадцать девятой, и девочку удалось выходить! Ты понимаешь? Твой ребенок… — Хватит! Сейчас же замолчите! Вы не смеете! Никакой это не «мой ребенок», это … это ошибка! И вам, между прочим, заплатили, чтобы вы помогли её исправить! – Кристина почувствовала, что сейчас расплачется, заговорила прерывисто, зло. – Если вы не прекратите меня изводить, я расскажу матери, она вас быстро поставит на место. Позвонит, куда следует, и вас накажут! |