Книга Разрушитель проклятий, страница 24 – Эмма Райц

Макс с удивлением осознал, что его сын был до смерти влюблен и плевать хотел на предательство Златы. Готов был простить ее, окажись она жива. Из задумчивости его вывел тихий стон. Андрей болезненно выгнулся, глазные яблоки под веками быстро двигались на протяжении минуты. Потом он резко открыл глаза, слепо глядя в потолок, произнес шепотом «нет» и снова отключился.

Давыдов-старший присел на край кровати и повернул запястье сына, чтобы проверить пульс и давление на смарт-часах. Но Андрей дышал спокойно и равномерно. Макс уронил голову на ладони и тихо чертыхнулся. Он осознавал, что всеми силами обязан был вытащить сына из черной дыры отчаяния, но как это сделать, не имел ни малейшего понятия.

— Вот так… – Лера, закончив рассказ, еще с минуту не решалась поднять глаза на Дениса.

Тот тоже молчал, переваривая услышанное. Снова шумел ливень, и в приоткрытое окно медленно вплывал влажный озоновый аромат. Время вокруг Морока и Пики словно остановилось.

— Ясно, – на языке вертелось с полдюжины вопросов о мотивах Леры, но Денис понимал: она, как и всегда, старалась действовать разумно, с трезвым расчетом. Просто в этот раз ошиблась.

— И каков вердикт?

— Он остался прежним: я продолжу свой путь рядом с тобой.

Лера с сомнением уставилась на него, пытаясь различить истинные эмоции, но Морок, в любой другой ситуации сорвавший бы свое негодование на провинившемся человеке, смотрел на нее без капли злобы.

— Правда?

— Будь ты моей подчиненной, Лера, я бы со скандалом уволил тебя с волчьим билетом за некомпетентность.

Глаза Пики негодующе заблестели. Она сжала губы и уставилась в окно. Денис, заметив ее реакцию на свои слова, хмыкнул и сжал тонкую ладонь, мягко поглаживая большим пальцем по забинтованному запястью.

— Но ты не моя подчиненная. Ты взрослая, умная женщина, которая мотивировала свое решение определенными обстоятельствами. Как минимум, проявила каплю сострадания и дала шанс запутавшейся рыжей девчонке. И как бы я ни злился, я понимаю ход твоих мыслей. Ну и, плюс ко всему, я в тебя все-таки влюблен, – Морок опустил глаза и уставился на Лерин стандартный черный маникюр. Края двух ногтей были частично обломаны.

Пики заметила, что привлекло его внимание, и инстинктивно дернула руку, но Денис лишь крепче сжал ее.

— Где-то вчера зацепила…

Между ними повисла киселеобразная тишина. Морок ждал от Леры какой-нибудь реакции на свои слова. Та изо всех сил боролась с огненным шаром, беспощадно плавившим ее горло. Так и не справившись с собственными оковами, Пики придвинулась к Денису вплотную и коснулась ладонями его шеи и скрытых бородой щек. Он посмотрел на нее сверху вниз, кисло улыбнувшись. Во влажно-голубых глазах Леры все читалось без слов: и вселенская усталость, и желание вырваться к Мороку из цепей одинокого отчаяния, и страх потерять его.

Ее губы, обычно идеально накрашенные темно-алой или прело-розовой помадой, сегодня были без косметической брони и от частых нервных покусываний выглядели непозволительно подсохшими и беззащитными. В такие губы мужчины не влюблялись.

Взгляд Леры скользил по лицу Морока: от длинной тонкой морщины, тянувшейся по лбу, частично скрытому волосами, к более явной морщине между хмурыми бровями, над прямым носом с еле заметной горбинкой. В темной щетине вокруг напряженного рта поблескивали редкие седые волоски. И весь его вид казался Лере невыносимо… родным. Будто сама того не зная, она провела рядом с ним целую жизнь.