Книга Разрушитель проклятий, страница 58 – Эмма Райц

— Или уже не так сильно хочется сдохнуть?!

Но язык Андрея буквально прилип к горькому небу. Голова кружилась после падения, и он со скованными руками беспомощно барахтался в воде, стараясь увернуться от жидкого лезвия.

Черномор шагнул вперед и без капли сожаления снова направил шланг на пленника. На этот раз вода рассекла ткань футболки, и Фенрир натурально завыл. Его будто пырнули ножом под ребра и для верности выкрутили лезвие на сто восемьдесят градусов. Глубокий порез мгновенно окрасил воду под Андреем в алый цвет. Кровь причудливым узором растекалась по полу, но Давыдов-младший уже ничего не замечал и прекратил попытки сдвинуться подальше от мучителя.

— Ну так зачем ты здесь, Андрюш? – Матвей выключил воду и опустился перед ним на корточки.

— Я убил ее… – еле слышно прошептал Фенрир.

— А до этого ты еще успел…

Андрей не понял, откуда у Черномора появились в руке плоскогубцы, но, несмотря на затуманенный болью разум, сразу осознал, что его ждет через пару секунд, и сжал зубы.

От мизинца, лишившегося ногтя, по телу Фенрира ударом тока пронеслась колючая волна дикой боли. Он прижался к полу рассеченной бровью и губами, но судороги в промерзших насквозь стопах и вывернутых ладонях заставили его в полузабытьи царапать зубами ледяной кафель.

Матвей, отбросив в сторону окровавленный инструмент пыток, выпрямился, вытащил из-за стола складной стул и уселся в метре от Андрея, кровавая лужа под которым продолжала медленно растекаться уродливым пятном.

— Вот что я скажу тебе, дружок, – поежившись от прохлады, Григорьев хлопнул по карманам штанов в поисках сигарет и неспешно закурил. – Она предала тебя. Такое не прощают.

— Я бы п-простил, – прошептал Фенрир.

— Дада, плавали, знаем, – Черномор выдохнул дым и несколько секунд следил, как тлела папиросная бумага на кончике сигареты. – Ты уверен в этом потому, что она мертва. Ты бы простил ей предательство. Ведь на твоих руках ее кровь. В тебе говорит не внутренний голос, а чувство вины, автоматически выдающее рыжей индульгенцию на все грехи.

— Тебе не понять… – оставив бесполезные попытки хоть как-нибудь сесть, Андрей лег на спину и закрыл глаза.

— Ну конечно. Куда уж мне, сорокалетнему придурку.

— Тебе вроде сорок два.

— Сорок три. Я тоже до последнего был готов простить предательство одной милой девочке. Пятнадцать лет жил с этой мыслью. Кому бы продать душу, чтобы вернуть ее живую? – Матвей прикурил вторую сигарету и, нагнувшись, сунул ее в зубы Фенриру. – Удивительно, правда? Мы с тобой такие разные, а по сути близнецы. Она тоже предала меня. И умерла. Уничтожила мою жизнь. Заставила слететь с катушек… – Он глубоко затянулся и запрокинул голову, ощущая, как никотин расползался по венам. – Это она меня заперла здесь. Пятнадцать ебаных лет… И я так жаждал простить ее, что вселенная, сука, услышала меня.

— Как это? – Андрей придвинул к лицу скованные ладони и дрожащими пальцами подхватил сигарету.

— Ни хрена она не умерла. Меня тупо разыграли, малыш. Ловко. Жестко. Задорно… И когда я увидел ее живую, думаешь, воспылал прощением с новой силой?

— Нет?

— Черта с два. Я еле удержался, чтобы не вынести этой суке мозги.

Фенрир надрывно закашлялся и выронил остаток сигареты в кровавую воду.

— Может, она тебя и не любила никогда?