Книга Воскрешая прах и пепел, страница 99 – Эмма Райц

— Впишу пункт в завещание! Без детей никаких заводов!

— Боже… – Софи уронила голову в ладони. Ее понемногу начинало лихорадить. Списав это неприятное ощущение на нервное напряжение, она допила уже второй бокал воды и уставилась в окно.

— Впишите туда сразу поимку банды лепреконов и оседлание радужного единорога. Чтоб мы наверняка не справились. – Волохов уже вовсю забавлялся, но без значительной агрессии. И старался не смотреть лишний раз на нервно подергивающееся лицо тестя.

— Дошутишься! У меня тут нахлебников целый вагон!

— При всем моем уважении, назвать меня нахлебником – достаточно лицемерно. Я не сижу на шее у Ярослава и поднялся в своем деле далеко не только благодаря работе с ним.

— Еще бы ты попытался где-то тут присесть! Я и баб-то его сгонял, сколько мог!

— Господи, когда это все закончится…

— Для чего? Это личная жизнь вашего сына, с какой стати вы позволяли себе лезть в его дела?

— Давайте не будем!

— Умел бы ты выбирать женщин, не стали бы.

— Ярослав, сочувствую, правда.

— А с чего вдруг сочувствовать? Не удивлюсь, если через пару-тройку лет объявится еще одна милая мордашка внебрачного ребенка.

Ярослав ударил ладонью по столу и встал:

— С меня хватит! Если бы не ты со своими диктаторскими замашками, никаких внебрачных детей не было бы!!! Только законные! – Он вдруг осекся и бросил взгляд на застывшую Софи.

— Что? Что это значит?

— Ничего.

— Да расскажи, чего уж!

Софи стащила с себя жакет, но ей все еще было жарко и некомфортно:

— Что ты должен рассказать?! Папа?

Волохов сжал ее ладонь, но она вырвала пальцы и, с трудом выпрямившись, уставилась на отца.

— Нет уж! – Ярослав зыркнул на отца. – Ты заварил, ты и рассказывай!

— Я ничего не заваривал! Я поступил как должно!

— Да что вы оба?!..

Ярослав снова посмотрел на дочь. Волохов начинал догадываться…

— Что-что?! Деду скажи спасибо, что до двадцати пяти лет понятия не имела, кто твой отец! Он мне весь мозг вынес из-за твоей матери! Не ровня… Приживалка. Как только ни обзывал, ни изводил, ни… А я ее любил! Год пытался противостоять! Год это все сносил!!!

У Софи все поплыло перед глазами…

— Ярослав… – Даниил аккуратно качнул головой.

— Что?! – Ранкович от бешенства швырнул фужер, и тот, ударившись об угол огромного камина, разлетелся вдребезги.

— Я хочу уйти…

— Мы не закончили! – Во взгляде старика одновременно читались раздражение, страх и неуверенность.

— Очень даже закончили. – Волохов помог Софи встать и стремительно вывел ее из столовой, но только на улице понял, что она вся была неестественно горячей. – Эй, ты в порядке?

— Нет… – Софи согнулась пополам и застонала.

— Софи! – Даниил подхватил ее и почти бегом понесся к машине. – Сейчас… Потерпи. Что болит?.. – Он усадил ее на переднее сиденье и откинул спинку на максимум. Софи снова скрутило, и она еле слышно простонала:

— Живот… Низ живота…

— Черт… Потерпи! Долетим до клиники…

Софи снова застонала. Ее лоб покрылся испариной, волосы прилипли к лицу.

— Десять минут… Принцесса, терпи. – «Лексус» с визгом шин сорвался с места и унесся в сторону ближайшей частной клиники.

Открыв глаза, Софи долго смотрела в белоснежный потолок. Оглядевшись, она почувствовала ноющую боль где-то в паху, словно в первый день менструации. Волохов дремал на небольшом диване. В памяти всплывали мутные образы: вроде бы он довез ее до больницы и занес в приемный покой, а потом… Потом все обрывалось.