Книга Во вражьей шкуре, страница 10 – Александр Карпов

Утро здесь ничем особенным не отличалось. Построение на плацу, где удивило только отсутствие привычной переклички, а проверили наличие солдат, проведя командирами осмотр всех и каждого с проставлением галочек в каких-то бумагах. Потом зарядка, короткое занятие в спортгородке с привычными перекладинами и простенькими снарядами для занятий. Затем довольно сытный и тем непривычный завтрак и новое построение, но уже не на плацу, а за казармой, где был установлен прямо на улице длинный стол, за которым разместились абсолютно все, кто прибыл в часть вчера.

Максим, как и остальные солдаты, немало удивился, когда увидел перед собой не привычные солдатским глазам и рукам отечественные трехлинейки или винтовки СВТ, а трофейные немецкие карабины «Маузер 98К». Впрочем, возмущений он ни от кого по этому поводу не услышал. Лишь только легкое ворчание и протяжные шумные выдохи бойцов выдали общее удивление и некоторое недовольство чужим вооружением. Но не прошло и нескольких минут, как Максим связал воедино вопросы от капитана-пограничника и сотрудника НКВД, заданные ему еще в госпитале, об уровне познаний в немецком языке. Теперь все понемногу вставало в голове парня в один логический ряд. Вражеское оружие и владение речью противника. Вопрос о секретности начинал понемногу отпадать, но полного ответа на него пока у парня не сложилось.

Занятие с трофейным оружием прошло в том же режиме, как будто перед солдатами на столах находились вполне привычные им отечественные винтовки, а не чуждые любому красноармейцу немецкие карабины. Сборка и разборка оружия, детали устройства затвора, материальная часть, приемы работы.

Вечером на ужин они пошли уже в увеличенном по численности составе. Один из командиров представил бойцам в столовой прибывшее к ним в этот день пополнение в количестве семи человек. Судя по лицам новичков, как оценил их Максим, они были немало удивлены проведенным инструктажом, секретностью части и той атмосферой, что царила в ней. То, к чему уже понемногу все привыкли, для них еще оставалось диковинкой. Но никто не роптал. Все было принято как должное. Вопросы никто никому не задавал, никакие разговоры не велись. Все молчали словно рыбы и строго следовали инструктажу.

— Слушай, братец, – перед отбоем, находясь в уборной, обратился к Максиму один из новичков, решив поинтересоваться деталями жизни солдат в новой для него воинской части.

Но не успел он произнести до конца свой вопрос, как тот осек его, прижав к своим губам указательный палец, и ответил шепотом:

— Молчи. Говорить запрещено. Все терпим и ждем.

Видя, что настроил своими словами парня против себя, Максим решил разрядить обстановку и сказал уже более мягким тоном:

— Сами пока ничего не знаем. Вторые сутки всего тут находимся.

Во время утреннего построения прямо на плац въехал тот самый автобус, что привез за два дня до этого первую партию бойцов, в числе которых был и сам Максим. Его салон покинули еще пятеро солдат, таких же на вид, какими были все остальные: бледные, обескровленные после лечения в госпиталях лица. Простые шинели, ватники, шапки, вещмешки и удивленные взгляды новичков. Тех, кто пробыл тут день или два, повели на подготовку, а только что прибывших оставили на плацу. Вводный инструктаж, как сделал потом вывод Максим, с ними был проведен отдельно.