Книга Во вражьей шкуре, страница 17 – Александр Карпов

Максим возвращался в строй словно окрыленный. Его одолевала радость вследствие полного прояснения ситуации. Он чувствовал себя даже немного счастливым. Питание, со слов руководителей его воинской части, было усиленным. А этого ему, парню из детского дома, было уже достаточно для того, чтобы испытывать удовольствие от самой жизни. Он не замерзал в окопе, не кормил фронтовых вшей, не голодал, не ходил в губительные атаки, не боролся со сном и смертельной усталостью во время дежурства на переднем крае или в боевом охранении.

— Четырнадцатый! – раздался за его спиной громкий голос высокого старшины-кавалериста, зазывавший в штаб части очередного курсанта.

В это время товарищи Максима встречали его на спортивной площадке широкими улыбками. Там собрались именно те, кто уже побывал на собеседовании, получил новое имя и воинское звание противника. Остальные в это время все еще бегали вокруг плаца, ожидая своего персонального вызова к командирам.

— Адольф, Альбрехт, Борис, Вольдемар, Ганс, Гюнтер, Дитрих, – представлялись Максиму с улыбками на лицах его товарищи, с которыми он до этой минуты не мог познакомиться.

— Макс, Макс, Макс, – повторял он в ответ и протягивал каждому ладонь для рукопожатия.

Лица курсантов сияли. Они узнали и приняли сердцем свое будущее, в котором Родина доверила им выполнение где-то в тылу врага какого-то важного и опасного задания командования. И пусть к трудностям и прямому взгляду в лицо самой смерти каждый уже привык на фронте, именно снятие завесы тайны происходящего с ними в данный момент играло очень важную роль. Ребята радовались, курили и наконец получали удовольствие от личного общения друг с другом, чего каждый из них был лишен на несколько дней строгим приказом свыше.

Утро следующего дня началось и прошло в куда более жестком порядке, чем в предыдущее время. Пробежка была интенсивнее обычной. Зарядка продолжительнее, в сочетании со сложными и тяжелыми физическими упражнениями. Отвыкшие в госпиталях от физических нагрузок тела, да еще частично скованные незажившими ранами, с трудом поддавались нагрузке, растяжке, кручению и махам. Мышцы ныли от непривычки, суставы ломило, но кровь в жилах молодых тел, несмотря ни на что, бурлила от разогрева на мартовском холоде.

После завтрака курсанты окунулись в повторное, уже в полном сформированном составе своего подразделения, изучение немецкого карабина «Маузер 98К». Не всем это поначалу понравилось, но опыт солдатской службы напоминал, что лишь многократное повторение всех приемов владения оружием в итоге приводит к безупречному овладению им, доведенному до полного автоматизма в применении. Поэтому почти все из них уже через полчаса занятий мирились с частыми, одними и теми же действиями с трофейным карабином в руках, когда снова и снова нужно было выполнить какое-то опостылевшее движение с ним.

После обеда началось столь же интенсивное для них занятие по немецкому языку. Почти сорок курсантов были собраны в небольшом для такого количества людей помещении штаба, где, плотно прижавшись друг к другу из-за тесноты, они расселись за составленными в ряд столами. Тот самый человек в штатском, представившись им как «учитель», но на немецком языке, стал проводить занятие в особенном и непривычном всем ритме, по каким-то известным только ему правилам, методикам и приемам. Курсанты по многу раз повторяли сначала отдельные слова, а потом и небольшие по объему выражения. Ученическая доска на стене то и дело дополнялась надписями мелом, выведенными на латинице, и редко рядом с ними переведенными на русский язык словами.