Книга Во вражьей шкуре, страница 56 – Александр Карпов

— И тогда в отряд тебя точно примут! Мы посодействуем, – добавил к сказанному Максим.

Согласившись с ними, юноша поднялся и, продолжая хромать, двинулся в путь. Разведчики пошли за ним, надеясь уже скоро выявить место периодического пребывания партизан, чтобы сообщить об этом своему командиру. Это в дальнейшем могло бы решить многие из возникших у них проблем. Прочная связь с выявленным отрядом должна была способствовать успешному выполнению боевых задач группы обер-лейтенанта Шефера. Следуя за юношей, Максим с напарником несколько раз переглянулись между собой, взглядами подтверждая друг другу, что своевременно выбрали верное решение на побег. Этим они и секретность своего отряда сохранили и за утраченную взрывчатку оправдались. По крайней мере, они так подумали.

— Тебя как звать? А то между собой все по-немецки зовемся. Вроде и привыкли, а слух все еще режет, – тихо обратился Фишер к товарищу, когда они немного приотстали от идущего впереди юноши. – При пареньке и партизанах мы же не будем так друг друга называть.

— А так и зовут – Максимом, – ответил тот. – Как и в разведшколе нарекли на немецкий лад – Максом или Максимилианом, что по документам, так и есть на самом деле.

— А я – Прохор, – улыбнулся Фишер.

Из-за усвоенных ими уроков от наставников во время подготовки в тылу не сообщать о себе ничего лишнего, никто из них не назвал своей фамилии. Но Максим расплылся в широкой улыбке, услышав настоящее имя Фишера – Прохор, так как сам носил фамилию Прохоров. К тому же вспомнил, что в разведшколе его товарища нарекли Мартином, но почему-то по имени его так никто и не называл.

— Судьба! – шепотом произнес Максим себе под нос.

— Ну вот. Почти пришли, – сказал разведчикам юноша, когда они уже больше часа следовали по лесу, обходя овраги, буреломы, завалы из старых сухих и гнилых деревьев.

В просвет между зарослями показались деревянные избы лесного хутора, состоящего из двух или трех жилых домов и нескольких хозяйственных построек, о котором ранее сообщил разведчикам Илья.

— Сейчас дорогу за леском перейдем, и мы на месте, – добавил он к уже сказанному. – Третья хата справа. А рядом еще две. В одной старик живет – Михалыч. Вредный такой. Все ворчит и ругается. А следующую партизаны используют для ночлега, если их слишком много приходит на постой. Есть еще амбар, банька низенькая и три сарая с навесом для дров. Вот и весь хутор.

— Ага, – ответил Максим, вглядываясь в просвет между деревьями.

Он опустил глаза ниже и заметил ту самую дорогу, о которой сейчас упомянул юноша. Она выглядела как типичная лесная широкая тропа, какой пользуются и пешие ходоки, и по которой ездят конные крестьянские повозки. На ней виднелись подсохшая за последние жаркие летние дни пыль, вытоптанная трава, слой мелкого песка под ней. Но те отпечатки, что заметил на дороге разведчик, никак не походили на следы человеческих ног, отметины копыт скота или колес повозок. Подойдя поближе и склонившись над ними, он быстро определил их как смесь отпечатков мотоциклетных и автомобильных шин, местами перекрывавших друг друга, как будто первые из них ехали во главе транспортной колонны и замыкали ее, а последние были посередине. Остановившийся рядом Прохор-Фишер тоже обратил на это внимание.