Книга Во вражьей шкуре, страница 58 – Александр Карпов

Увидев их, Максим осторожно скользнул в ближайшие заросли, откуда продолжил наблюдать за происходящим впереди. Гибель Ильи, случившаяся так неожиданно и так скоро, поразила его. Он переживал за трагическую судьбу парня, погибшего так нелепо там, где он ждал помощи и поддержки.

Но сейчас разведчика больше всего волновала судьба Прохора. Его товарищ словно растворился за забором лесного хутора и не показывался оттуда. Жив он или нет – оставалось загадкой. От этого сердце Максима в груди отчаянно колотилось. Нужно было что-то предпринять, но он не знал, что именно сейчас должен сделать.

Наконец до него донесся шум работы мотоциклетных двигателей, как будто их только запустили где-то на территории хутора. Из ворот показался еще один солдат. Он что-то спросил у тех, кто уже там стоял и нес охрану на въезде на хутор. А когда услышал ответы, махнул рукой еще кому-то, кого Максим пока не мог видеть. Еще через полминуты из ворот медленно выкатился немецкий тяжелый армейский мотоцикл с массивным боковым прицепом, увешанным канистрами, патронными ящиками и с установленным на нем ручным пулеметом. Проехав немного вперед, он остановился на какое-то время, будто ожидал чего-то или кого-то. Крепыш водитель на нем, с массивными очками на лице, смотрел в сторону ворот. Стрелок-пулеметчик в прицепе озирался по сторонам, сжимая в руке рукоятку оружия. Вскоре из пределов хутора выехал еще один почти такой же мотоцикл с прицепом и пулеметом на нем, за ним легковой «кюбельваген» с открытым верхом и один за другим еще два массивных боевых мотоцикла, обвешанных всевозможным имуществом по кругу. На каждом из них, кроме последнего, восседало по три седока в касках и с оружием в руках. В автомобиле, помимо водителя, Максим заметил как минимум одного офицера в форменной фуражке. Но больше всего его поразил предпоследний в транспортной колонне врага мотоцикл, в коляске которого находился Прохор. Он сидел склонив голову и опустив вниз, к ногам руки, как показалось Максиму, связанные веревками на запястьях.

— Вот гады! – прошипел он себе под нос, видя взятого в плен разведчика.

Утешало его сейчас только одно – Прохор жив. Его не убили, а схватили. Связали и увозят куда-то. Но он не раз слышал от преподавателей в разведшколе, что мастера пыток умеют вытянуть из своего подопечного любую информацию. Героев в пыточных казематах не бывает. А то, что говорят про невероятную стойкость кого-то, не более чем пропаганда для поднятия боевого духа. Следовательно, Максиму нужно было сейчас что-то предпринять, чтобы либо спасти Прохора из лап фашистов и освободить его, что почти нереально при существующем соотношении сил, либо уничтожить его, не дав врагам вытянуть из него информацию обо всех разведчиках их отряда, действующего у немцев в тылу. Даже на это он готов был пойти ради дела. К тому же вероятность лишения жизни своих товарищей предусматривали и преподаватели в разведшколе, подчеркивая при этом лишь особую на то необходимость.

— Эх, Прохор, Прохор, – прошептал, глядя на беспомощность своего коллеги, разведчик.

Крайне рискованный план в голове Максима созрел очень быстро и неожиданно. Ему бросилась в глаза слишком низкая скорость движения колонны врага. Четыре мотоцикла и один автомобиль еле-еле ползли по сельской дороге, что огибала хутор и уходила дальше, в глубь густого лесного массива. Наконец головной транспорт достиг почти прямого участка местности, взревел его двигатель, прибавляя обороты, видимо, собираясь увеличить скорость движения. Через несколько секунд то же самое начала проделывать идущая следом за ним трехколесная машина. Оставались «кюбельваген» и еще два тяжелых боевых мотоцикла.