Книга Во вражьей шкуре, страница 72 – Александр Карпов

Расправившись с опасным противником, Максим устремился назад, к той самой кочке, где оставил пулемет. По пути он слышал работавший уже прямо взахлеб трофейный МГ-34 Анатолия-Лоренца. Тот иногда прекращал активную работу и переключался на ведение огня то из автомата, то из карабина. Когда же парню оставалось преодолеть до своей позиции всего несколько десятков шагов, он услышал один за другим прогремевшие разрывы гранат. Что это означало, Максим еще не знал. Но характер растительности в лесу вокруг и активность противника стали наводить его на мысль, что кто-то смог скрытно подобраться вплотную к позиции его товарища и забросать ее гранатами.

— Ну нет! – прокричал сам себе Максим и рывком устремился к своему пулемету.

В несколько секунд он привел его в боевую готовность и прильнул к прицелу, сразу же направив ствол в ту самую сторону, где сражался его товарищ. К радости Максима, гранаты-болванки на длинных деревянных ручках летели как раз в сторону наседавших на Анатолия фашистов. Трое из них в это время залегли совсем недалеко от края его позиции, подобравшись на крайне опасное расстояние. Брошенные в них разведчиком две гранаты не причинили им вреда – невысокие кочки и ветвистые кусты вокруг приняли на себя все осколки.

— Они тебя отвлекают! – что есть сил заорал в сторону товарища Максим, оценив обстановку и поняв, что кто-то из гитлеровцев с другой стороны идет в обход того и вот-вот попытается уничтожить Анатолия.

Разведчик точно просчитал действия врага. Две темные фигуры мелькнули позади раскидистой ели, под которой дрался с наседавшими врагами его товарищ. Пытаясь опередить скрытую атаку, Максим перевел ствол пулемета в их направлении и, быстро поймав солдат противника в прицел, дал по ним три короткие очереди. В то мгновение, когда он открыл огонь, один из гитлеровцев как раз начинал делать замах рукой для броска гранаты. Пули сразили его наповал и отбросили на траву. Болванка на длинной деревянной ручке упала рядом и через пару секунд взорвалась, поразив осколками второго немецкого солдата, шедшего следом. Сразу после этого Максим прицелился в тех, кто выполнял роль приманки, и ударил по ним. Остатки патронов в пулеметной ленте довершили дело. Трое гитлеровцев не смогли отойти назад и полегли, сметенные метким огнем разведчика.

Сразу после этого поле боя замерло в почти полной тишине, прерываемой только стонами нескольких раненых солдат противника. Над ним тянулась дымка, вызванная очень активной стрельбой со всех сторон и несколькими разрывами гранат.

— Что у тебя? – спросил у товарища Максим, когда пробрался в обход к его позиции.

— Нормально вроде все, – ответил тот, вытирая кровь со щеки, – только вот поцарапало чуть-чуть. Но это ерунда.

Он кивнул сначала в сторону тех мертвых немецких солдат, что лежали у него с тыла, а потом повернулся туда, где были уничтожены те, кто заходил к нему прямо в лоб, и спросил:

— Хорошо ты их срезал. И вовремя. А раньше чего долго молчал? Я уж подумал, что тебя пуля настигла.

— Да так, задремал нечаянно, – стыдливо отозвался на это Максим, не став рассказывать подробностей того, что делал в те минуты, когда его друг отчаянно поливал огнем из пулемета наседавших на него гитлеровцев.

— Ты вот что, – продолжил Анатолий-Лоренц, оценив как шутку слова товарища улыбкой. – Покарауль пока со своей точки все тут вокруг. Она у тебя повыше будет. Обзор лучше. А я соберу все свое и отойду к хутору. У тех фрицев, что мы к могиле Ильи перенесли, в мотоциклах были мины. А я как-никак начинал воевать минером-подрывником. Соображаю в этом деле неплохо. А потому хочу пару зарядов на дороге заложить. Пригодятся. Немцы все равно рано или поздно нагрянут.