Книга Во вражьей шкуре, страница 74 – Александр Карпов

— Партизаны? – спросил Максим мужчин, обращаясь прежде всего к седовласому, что был впереди, продолжая удерживать того на прицеле своего автомата.

— А сам кто будешь? – не ответив, спросил тот.

Разведчику его голос показался до были знакомым. Несколько секунд он упорно вспоминал, где видел этого человека.

— Мартин Карлович? – наконец выдавил из себя Максим тихо и сдавленно, узнав в стоявшем перед собой мужчине наставника из детского дома, где рос и воспитывался много лет назад.

Это был тот самый преподаватель – этнический немец по отцу, кто заметил у него отличную память и способности к изучению языков, а впоследствии привил первые навыки владения немецкой речью и письмом, научил читать и декламировать стихотворения поэтов далекой страны, с армией которой теперь приходилось упорно воевать.

— Не может быть! – отозвался мужчина и одарил разведчика широкой улыбкой.

Максим понял, что не ошибся. Время сильно изменило его преподавателя. Но он узнал его. В волосах того появилось много седины, кожу изрезали морщины, щеки и подбородок окутала густая курчавая борода. Но не поменялись голос и выражение лица. Все такими же оставались глаза. Разведчик опустил автомат. Это же, глядя на него, проделал и мужчина.

— Прохоров! Максим Прохоров! Не может быть! – еще шире начал улыбаться наставник из детства разведчика. – Сколько лет прошло?! Вырос-то как! Тебя и не узнать!

Он развел в стороны руки, подошел к парню и обнял его по-отечески. Потом, посмотрев налево от себя, увидел стоявшую в дверном проеме дома пожилую хозяйку и кивнул ей, громко, почти нараспев, услужливо сказал:

— Пелагея Терентьевна, мое почтение! Что же вы гостей не встречаете? Мы сильно устали и хотим есть. И где ваш ворчливый сосед?

Максим насторожился от последней произнесенной фразы. Сосед, Михалыч, сожитель Пелагеи Терентьевны, или старик-ворчун, содержал на хуторе не иначе как ловушку для партизан, приходивших к нему на постой. И либо его бывший наставник мог сейчас угодить в нее, как в ловко расставленную сеть, либо сам участвовал в ее организации наравне с хозяином хутора.

— Проходите, коли пришли, – проворчала та и скрылась в дверях.

— А ты как тут оказался? – спросил преподаватель из детского дома своего бывшего воспитанника.

Тот, в свою очередь, успел краем глаза увидеть выражение лица второй хозяйки хутора, которая стояла немного в стороне и была вне поля зрения прибывших к ним гостей. Она, глядя на разведчика, резко помотала головой по сторонам и несколько раз легонько ударила себя указательным пальцем по губам, как бы пытаясь сказать тому, чтобы не болтал лишнего или был осторожен в словах. Все это было для Максима сигналом помалкивать. Едва обрадовавшись тому, что увидел перед собой старого доброго знакомого, сыгравшего в его жизни довольно значимую роль, невольно определившего его дальнейшую судьбу, он вдруг понял, что не должен полностью открываться и доверяться тому. Что-то в этом человеке было сейчас не так.

— Ты в партизанах, что ли? – спросил парня Мартин Карлович, не дождавшись ответа на первый вопрос.

— Вроде того, – произнес Максим, решив понаблюдать за ним, прежде чем что-то сказать о себе напрямую, и спросил сам: – А вы?

— Как видишь! – заулыбался мужчина и повернулся к тому, кто пришел с ним, сказав при этом и махнув рукой в его сторону: – А это мой друг и боевой товарищ Саулюс.