Книга Семнадцатилетний генерал, страница 100 – Александр Карпов

Бой впереди предстоял непростой. Численный перевес был на стороне врага, который к тому же казался хорошо организованным, прекрасно обученным и подготовленным. Оценивая его, юный командир партизан вдавил в плечо приклад пулемета, прильнул к прицелу и оттянул на себя до щелчка рукоятку затвора. Он ждал приближения врага к отметке в виде старого пожухлого камыша, при достижении которой считал нужным открыть огонь. Сердце в его груди начало неистово колотиться, дыхание участилось, кровь закипала в жилах, ладони и лоб покрыла испарина. Алексей понимал, что бой предстоит тяжелый, но отступать все равно не собирался. В нем снова начал бороться кто-то чуждый ему, часто призывавший его к личному спасению, к уходу от риска, к бегству. Но он сам уже привычно подавил его в себе, выбрав другой путь, куда более опасный и сложный. А теперь еще и смертельный, полный пролитой крови, но служивший высокой цели, ценой которой могла стать его собственная жизнь, отданная защите Родины.

— Огонь! – выкрикнул он, когда первая подвода с полицаями на ней достигла отметки возле старого камыша.

Он надавил пальцем на спусковой крючок пулемета. Тот огрызнулся огнем. В воздухе сразу же почувствовался запах горелого пороха. Дымка потянулась впереди, за бруствером наскоро вырытой траншеи на позициях партизан. Алексей еще и еще раз надавил на спуск, отправляя во врага очередь за очередью. И каждый раз он менял точку прицеливания, стараясь бить туда, где в это время образовывалось скопление полицаев или кто-то из них начинал представлять серьезную опасность, когда целился из карабина в ответ.

В это же время Михаил по другую сторону дороги и кто-то из его братьев интенсивно поливали противника огнем, выкашивая его на поле и на дороге перед съездом к реке, к броду через нее. Слышался непрерывный грохот. Ливень пуль обрушивался на врага. В щепки разметало одну за другой четыре первые подводы, смело с них полицаев и убило лошадей.

— Диск! Диск мне! Бегом! – заорал оглушенный грохотом стрельбы Алексей и повернулся к Савелию.

Напуганный мальчик вжался от страха в стенку траншеи, с силой сжал ладонями уши и смотрел на кричавшего на него родственника широко открытыми глазами, наполненными диким ужасом. Его же старшие друзья в это время прицельно стреляли по врагу и уже не раз перезарядили свои винтовки.

Алексей, увидев реакцию Савелия и оценив состояние мальчика, сразу все понял. Он молча вынул из ниши в траншее диск для пулемета, наполненный патронами, и занялся перезарядкой оружия. В стороне от него, через дорогу, на соседних позициях то же самое начали проделывать Михаил и кто-то из его родственников. Из-за этого на какое-то время над полем боя установилась тишина, прерываемая громкими воплями раненых полицаев и выкриками команд их командиров.

Зарядив пулемет, Алексей снова прильнул к прицелу. Он уже был готов открыть огонь в сторону противника, как вдруг услышал где-то вдалеке доносившийся треск автоматной очереди. Это стрелял Петр. Для командира маленького партизанского отряда такой факт означал правильность его собственной догадки о том, что враг непременно сунется к ним откуда-нибудь со стороны. И самым удобным местом для прохода являлась отмель на реке, расположенная дальше по ее течению. Товарищ Алексея был далеко не трусом. Он не отошел от позиции, не отступил, не сбежал с нее и сейчас достойно встретил там врага. Это подбодрило парня, но одновременно вселило в него опасение за Петра. Ведь тот держал оборону один, и отправить ему на помощь было особо некого. Каждый боец был сейчас при деле. Алексей стиснул от досады зубы, пожалел, что имел в своем подчинении мало людей и не мог сейчас равноценно вести бой с врагом одновременно на двух участках обороны. Но ему ничего не оставалось делать, как драться здесь и сейчас. Он вдавил в плечо приклад пулемета и снова надавил пальцем на спусковой крючок. Через дорогу от него то же самое проделали почти одновременно с ним Михаил и третий пулеметчик. На поле с двух сторон от брода на реке снова раздался грохот работы скорострельного автоматического оружия. Трава и земля возле разбитых подвод и тел убитых и раненых полицаев, деревья и кустарники за ними начало косить горячим ливнем пуль.