Книга Семнадцатилетний генерал, страница 43 – Александр Карпов

— Ее благодари! А в следующий раз я тебя сразу застрелю, если нормально работать не будешь, – гневно произнес он, развернулся и пошел прочь.

Лишь дома, скинув с себя одежду, юноша увидел на плече отметину от пули. Пройдя сквозь ткань ватной куртки, она всего лишь коснулась кожи на руке и оставила легкий ожог на плече.

Это был сигнал к действию. Алексей понял, что должен предпринять что-то в ответ. Работать на врага он не хотел. В нем кипел гнев бойца. Он жаждал схватки и победы. Ненависть к Хряку и всем его коллегам-полицаям бурлила в его молодых жилах. Но воевать ему было совершенно нечем. Оружия он нигде не добыл, хотя какое-то время находился там, где шли бои. Не раз встречал и видел бойцов и командиров Красной армии. Но к своей досаде, не смог обзавестись оружием.

На тетку он не сердился. Она спасла ему жизнь. Но чувства благодарности к ней тоже не испытывал. Алексей злился на нее, потому что она уговорила его остаться. А еще он ненавидел себя, так как мог не слушаться ее, а уйти намного раньше куда-нибудь в сторону отодвигавшейся на восток линии фронта. Он чувствовал в себе силы дойти до нее, перейти ее и быть сейчас там, где нет оккупантов.

Решение к нему пришло мгновенно. Он подскочил, схватил свою одежду и выбежал из дома на мороз. Глаза его глядели в это время только вперед. Куда ему идти сейчас, он не знал, но и в то же время ему было все равно. Лишь бы не оставаться с теткой, не работать на немцев и полицаев. Жажда гнева и свободы бурлила в нем.

— Найду партизанский отряд и останусь в нем! – твердил он сам себе под нос, искренне веря в слова директора своей школы о планах создания сил сопротивления врагу на оккупированных территориях.

Только где искать партизанский отряд, он не знал. Слухи о действиях подобных в их деревне не присутствовали. Местные жители о таком не ведали. До сих пор в окрестностях никто не заявил о себе как о партизане или подпольщике. В первые дни оккупации иногда появлялись в Климове солдаты Красной армии поодиночке или малыми группами. Они выходили из окружения, пробивались к своим. У селян просили помощи продуктами и вещами. Потом уходили так же тихо, как и приходили. Говорили в деревне о таких случаях тихо и между собой. Люди начинали бояться новой власти. К сожалению для Алексея, в их с теткой дом ни один красноармеец не зашел, хотя жили они близко к окраине.

Кутаясь от сильного холода в ватную куртку, он быстрым шагом двигался на восток. Дороги местные он немного знал, но шел больше наугад и совершенно не видя перед собой конечной цели. Тем более он не знал, где искать партизанский отряд и существует ли таковой. Через некоторое время Алексей набрел на перекресток, который находился под охраной не то гитлеровцев, не то полицаев. Дорога перед ним была перегорожена шлагбаумом, но дежурного у него видно не было. Видимо, как подумал юноша, тот в это время прятался от холода в сторожке, что стояла неподалеку.

На всякий случай Алексей обошел перекресток стороной и двинулся дальше, думая уже о том, чтобы перейти линию фронта, тем самым покинуть оккупированную гитлеровцами территорию. Цель выйти к позициям Красной армии показалась ему даже лучшей перспективой. По пути он решил вести разведку и запоминать все о враге, что покажется ему стоящим, для последующей передачи бойцам и командирам, которых он встретит. Вот только и о точном расстоянии до линии фронта ему ничего не было известно. Радио в деревне отсутствовало. Информация о результатах боевых действиях к селянам не поступала.