Книга В сердце войны, страница 104 – Александр Карпов

— Немцы по ним стали стрелять, а их там уже нет! – первым отреагировал Витя, начав пояснять слова Чапая.

— Точно! – радостно подтвердил тот и, вскинув к небу руки, громко закричал во весь голос: – Ура-а-а!

— Ура-а-а! – подхватили мальчишки и стали прыгать на месте и обниматься, охваченные нахлынувшим на них ощущением счастья. – Ура-а-а!

Бесконечная пешая солдатская колонна быстрыми шагами, поднимая дорожную пыль сапогами и ботинками, следовала через деревню. Отдельные группы возглавляли командиры в фуражках, с надетыми через плечо кожаными сумками или планшетами. Солдаты, все как один в касках, с оружием, с вещмешками, с перекинутыми поперек тела скатками шинелей и свернутыми плащ-палатками, со всем своим воинским скарбом, едва успевали вслед задававшим темп движения командирам. Каждую очередную пешую колонну, где все бойцы несли на себе все свое снаряжение и оружие, сопровождали конные подводы, груженные накрытыми брезентом ящиками и мешками. За ними ехали бочки дымящихся полевых кухонь, худые лошаденки тянули подводы с грузами, потом опять появлялись пешие солдатские колонны. Командиры прикрикивали на подчиненных, порою выходили из общего строя, сбавляли скорость, чтобы осмотреть бойцов, на кого-то бодро орали и снова бежали вперед, чтобы занять свое место в строю. Изредка появлялись несколько всадников, верхом на высоких лошадях, обгонявших пешие колонны и устремлявшихся вперед, оставляя после себя клубящуюся дорожную пыль.

Прижимавшиеся к покосившимся заборам деревенские женщины, особенно те, что постарше или совсем пожилые, то и дело вытирая выступившие на глазах от счастья слезы краями платков, подносили солдатам ковши или кувшины с водой, давая им напиться на ходу и прекрасно понимая, что останавливаться те у них не будут. Периодически кто-либо из женщин обращался к кому-то из солдат, что выглядел повыше или был старше остальных по возрасту, с вопросом, не видел ли он или не встречал на фронте ее мужа, сына, брата, отца. Не получая положительных сведений, слыша только: «Нет, не видели», они не сдавались и вновь подходили к колонне, протягивая очередной кувшин с водой проходящим красноармейцам, который ходил по загорелым мозолистым солдатским рукам, по-братски перекочевывая от бойца к бойцу и, опустев, передавался кому-либо из местных жителей, стоявших на обочине дороги. Его моментально подхватывал один из деревенских мальчишек, мчался с ним к ближайшему колодцу, где уже стоял и дежурил с ведром воды какой-нибудь подросток. Кувшин в очередной раз наполнялся холодной водой и спустя секунды возвращался в солдатский строй.

Избавившись от емкости с водой, Витя на мгновение остановился и стал разглядывать боевую колонну. Он с удивлением смотрел на бойцов, машинально сравнивая их с теми, кого ходил провожать на фронт после занятий в школе осенью сорок первого года. Он помнил тех крепкими мужчинами, сильными на вид, плечистыми. Шинели и ватники туго обтягивали их тела. Сейчас перед ним шли совсем худые, загорелые до черноты, в выгоревших и выцветших на солнце гимнастерках, покрытых слоем пыли и гари люди. Он видел перед собой совсем молодых людей, гораздо моложе тех, что шли через Мценск в сорок первом. Ему не верилось, что это были настоящие солдаты. Стереотип прошлого укоренился в нем. Сейчас на его глазах через деревню следовали те, что поражали своей худобой и молодостью. Талии солдат были затянуты на последние отверстия в брезентовых ремнях. Винтовки казались громоздкими, каски на головах смотрелись, словно округлые тазы.