Книга В сердце войны, страница 139 – Александр Карпов

Случай с передачей Михаилом ящика трофейного спиртного майору Токмакову на глазах взводного задел самолюбие лейтенанта, старавшегося угодить руководству при каждом удобном случае. По мнению обиженного командира взвода, Дронов должен был доложить сначала ему, а уже потом он бы сам преподнес найденное Токмакову. С тех пор он придирался к Михаилу. Доведенный до отчаяния солдат терпел несправедливое отношение к себе, а потом не выдержал и сорвался.

Бойцы окружили старшину, желая услышать разъяснения по поводу поступка Михаила и его дальнейшей судьбы.

— Петр Дмитрич, как же так? Он ведь сам его довел своими придирками, –  возмутился солдат, стоявший ближе всех к замполиту.

— Так говорят же: не убил! За что его арестовали? – вторил ему еще один.

— Куда теперь Мишку? – спросил третий.

— Это хорошо, что не убил! – нахмурившись, ответил старшина Осокин. –  Хватанул лейтенанта малой саперной лопаткой по голове. Плашмя ударил.

Солдаты плотнее обступили его, сверля глазами и надеясь услышать описание всей картины случившегося.

— Если бы удар был рубящим, вот тогда бы убил! – замполит обвел взглядом собравшихся. –  А так оглушил его только.

— А теперь-то что, товарищ старшина? – прервал его самый нетерпеливый боец.

— Теперь, –  Осокин сделал паузу и опустил печальные глаза, –  теперь его судить будут. И как предварительно сообщил начальник особого отдела, вероятнее всего, рядовой Дронов будет направлен в штрафную роту.

На площади воцарилось молчание. Солдаты стали переглядываться между собой, как будто услышали настоящий приговор своему товарищу. Постепенно многие из них отыскали глазами самого старшего бойца их взвода, когда-то уже воевавшего в качестве штрафника и не понаслышке знавшего, что это такое. Тот, почувствовав к себе повышенное внимание, отвернулся, а потом и вовсе начал отходить в сторону, не желая вспоминать о своем недалеком тяжелом прошлом. Об этом знали все, так же как и все знали, что их товарищ не любит говорить о времени пребывания в штрафной роте, своими жерновами перемоловшей в смертельной мясорубке почти всех, кто там был. И лишь немногие выжили в кровавой атаке, когда почти три сотни бойцов были брошены на минное поле, чтобы перед ударом основных сил своими жизнями обезвредить обильно усыпанный минами участок, за которым начинались укрепления гитлеровцев. Вид побывавшего в штрафной роте солдата был таким, что его товарищи сразу же поняли, что ждет Михаила Дронова. То и дело кто-нибудь начинал бурчать, посылая проклятия в адрес командира взвода. Опустил голову в беспомощности и тяжелых раздумьях и маленький солдат, который позже стал искать глазами отца. А найдя его, начал смотреть на него так, как будто старшина мог что-нибудь сделать, но не делал по непонятной для ребенка причине. Петр Дмитриевич смотрел на сына, взглядом давая ему понять, что он бессилен что-либо предпринять сейчас, что с участью друга придется смириться и принять все как должное.

Сделав несколько глотков воды из солдатской фляжки, Витя положил ее рядом с собой. Потом стянул с головы пилотку и вытер пот со лба рукавом гимнастерки. Он поднял глаза к небу, разглядывая медленно плывущие облака, пытаясь увидеть в них то, что увидел в них один из солдат, некоторое время назад предсказавший скорое приближение смены погоды и дождь. Не понимая, по каким признакам были определены грядущие изменения, мальчик решил спросить об этом и повернулся в сторону, где работали бойцы, закреплявшие провода на только что вкопанных в землю деревянных столбах. Предсказатель скорого наступления дождей сидел высоко наверху при помощи «кошек» и широкого страховочного ремня и крепил провода. Он был занят, и мальчик понял, что вопрос придется отложить на неопределенное время. Тяжело вздохнув, Витя снова посмотрел на небо. Потом опустил глаза и стал разглядывать лежащий у него на коленях новенький «ППС». Он аккуратно провел рукой по корпусу автомата, от кожуха до крепления приклада. Потер пальцами рукоятку затвора. Погладил магазин.