Книга В сердце войны, страница 69 – Александр Карпов

— Господи, Господи! – бубнила пожилая женщина, прижимая к себе никак не унимавшуюся Тамару и перепуганную Валю.

Илья и Витя резко вскочили, едва услышали сквозь сон невероятно громкий, истошный и протяжный крик. Они начали крутить головами по сторонам, пытаясь определить в полумраке чулана, кто и откуда так испуганно и оглушительно не то орет, не то стонет.

— Мама! – первым отреагировал молодой человек, бросившись в открытую дверь, отделявшую маленькое помещение от комнаты.

Со стороны продолжал доноситься чей-то жуткий крик. По полу потянуло холодным воздухом от открытой двери в сени. Шум разбудил Валю, которая сразу заплакала от страха. Витя кинулся к ней, прижав к себе сестренку. Он испуганно смотрел и часто моргал еще не привыкшими к свету глазами, готовясь к чему-то страшному, от чего кто-то громко орал в сенях.

— Тамара! Тамара! – теперь мальчик четко распознал кричащий голос дяди, доносившийся из-за двери.

— А-а-а-а! А-а-а-а! – по комнате медленно, согнувшись почти пополам, раскачиваясь из стороны в сторону, шла пожилая женщина.

— Тамара! – вновь послышался крик дяди, теперь уже смешанный с горестными нотами.

Витя испуганно вдавил голову в плечи. Его затрясло. Маленькое сердце забилось от дикого напряжения. На его глазах плачущая бабушка опустилась на лавку и тихо завыла, схватившись руками за голову. Никак не решаясь встать, Витя сидел на устланном старым потрепанным полушубком сундуке. До него начинало доходить то самое страшное, что могло произойти ночью. Найдя в себе силы подняться, он шатающейся от волнения походкой направился в сени. Уже в проеме он увидел сидевшего в бессилии на полу своего дядю, который навалился грудью на старую лавку и трясся всем телом в горьком плаче. Мальчик осторожно перешагнул порог горницы и, не обращая внимания на сильный мороз, наполнявший холодом не топленное с вечера помещение, вошел в сени. Он медленно повернул голову и увидел сестренку. Она лежала прямо на грязном ледяном полу возле стены, раскинув ручки. От небольшого окошка солнечный свет падал на ее посиневшее личико. Тамара была мертва! Витя упал на колени перед ней. Плечи его затряслись, по щекам покатились крупные капли слез. Он протянул руки к девочке, пытаясь обнять ее и все еще не веря в ее смерть. Сил у мальчика не было. Витя медленно с трудом поднялся и направился в горницу, а потом в чулан, где крепко обнял свою единственную теперь сестренку Валю. Он плакал, уткнувшись лицом в кофточку. Она обхватила его своими маленькими ручками и тоже плакала, еще совсем не осознавая того горя, которое снова свалилось на их теперь уже совсем маленькую семью.

…Мальчики-подростки выбрались из заснеженной траншеи и воткнули лопаты в только что выброшенные ими на поверхность крупные комья мерзлой земли. Один из них, что был постарше, снял рукавицу, сдвинул на затылок шапку и, вытерев со лба пот, обратился к молодому человеку, державшему в руках небольшого размера сверток из простыни:

— Давайте ее сюда, дядя Илья.

Тот наклонил голову, оглядывая свою ношу от края до края и, не выдержав напряжения, заплакал. Подросток сам взял сверток из его рук. Отовсюду послышался прорезавший воздух вой женских голосов. Завыла соседка Нюра, державшая под руку пожилую женщину в небрежно замотанном на голове и лице черном траурном платке. Начал всхлипывать Витя, то и дело пытавшийся держаться по-мужски, но так и не поборовший навалившегося горя.