Онлайн книга «В сердце войны»
|
Особенно пугало пожилую женщину и ее сына то, что иногда Витя становился неуправляемым, впадая в животное, буквально в звериное состояние, в котором мальчик готов был отчаянно мстить тем, кто погубил его мать и сестер. Они не раз видели его таким начиная с того дня, когда гитлеровский солдат застрелил на пороге дома соседку Наталью, мать его друга Цыгана. Потом это повторилось на похоронах, где маленький Витя схватился за топор, решив мужественно атаковать врагов, руководствуясь инстинктом отмщения. — Как на псарне! – ухмыльнулся мальчик, давно уже утративший способность улыбаться и радоваться. Его ухмылка возникла на почве попытки Ильи в очередной раз поднять настроение племяннику, высказав тому свое мнение о речи гитлеровских солдат, похожей из-за особенности немецкого языка на собачий лай. Витя тогда сосредоточился и впервые за несколько недель улыбнулся, посмотрев на дядю, который добавил веселую нотку в свои слова: — Как на псарне! Они переместились на лавку в углу комнаты, освободив тем самым большую часть помещения для вернувшихся со службы солдат. Сели так, чтобы по первому требованию последних можно было быстро исчезнуть во мраке чулана и не попадаться на глаза ведущим себя как хозяева немцам. Оба гитлеровца, едва войдя в горницу, стали быстро снимать с себя шинели, явно нахваливая тепло от печи, к которой они стали прислоняться то спиной, то грудью, подбадривая себя. — Матка?! – громко спросил один из них Илью, указывая пальцем на стоящий в печи закопченный чайник. — Ушла она, ушла, но скоро придет, – робко ответил ему молодой человек, испуганно глядя из угла комнаты. Солдат в ответ что-то неодобрительное пробормотал на немецком языке, потом снял с себя свитер и бросил его Илье, который вздрогнул от неожиданности, не понимая, что от него требуется. Тот подошел, взял свой свитер, вывернул его наизнанку и, наклонившись к Илье, указал пальцем на ползающих по швам вшей. — Партизан! – коверкая слово, проговорил солдат. Он демонстративно, так, чтобы хорошо было видно молодому человеку, начал давить ногтями насекомых, продолжая повторять: — Партизан! Илья закивал, показывая, что понимает требуемое от него действие, и взял у немца его свитер. Витя, увидев обилие вшей в складках полученной дядей одежды, поморщился и отвернулся к окну. Едва он успел это сделать, как второй солдат, подойдя к нему, быстро и ловко накинул свой свитер ему на шею. Оба гитлеровца засмеялись, когда Витя, сообразив, что случилось, начал с криком стаскивать с себя чужую одежду, источавшую смесь запахов пота, немытого тела, ружейного масла и еще чего-то химического, применяемого немцами для борьбы с обилием окопных насекомых – вечных спутников солдат на передовой. — Дави вшей, что сидишь! – тихо одернул его Илья, испугавшись за племянника, от которого он стал ожидать очередного выпада в сторону немцев. К его радости, Витя сдержал гнев и стал покорно отыскивать в складках немецкой одежды насекомых и давить их. В горницу заскочила бабушка, действия которой сразу же стали более спокойными, когда она увидела своего сына и внука целыми и невредимыми. Она поспешила домой, как только увидела остановившуюся на дороге машину и выскочивших из ее кузова солдат. — Матка! – громко позвал ее один из немцев, указывая на чайник в печи. |