Книга Солдатский крест, страница 79 – Александр Карпов

Первую после выхода из партизанского лагеря ночь они спали в стогах оставленного на колхозных полях сена. Утром, после скромного завтрака и разведки, проведенной одним из бойцов, группа отправилась в путь. Впереди шел Окунев. За ним, как правило, следовал Горелов. Валентин все больше находился возле Усова или Павлова, которые по очереди двигались в арьергарде, все время отставая и догоняя остальных. Делали они это совсем незаметно, а потому молодому солдату иногда начинало казаться, что замыкавший группу боец полностью терялся, выпадал из вида и безнадежно отставал. Но тот вскоре появлялся в поле зрения и догонял остальных.

Под утро погода начала заметно меняться. Поднявшийся днем ранее ветер за ночь нагнал темные облака, и уже в начале пути бойцы попали под плотно идущий мокрый снег, завеса которого скрывала их следы, но в тоже время ухудшала обзор вокруг.

Через пару часов пути они остановились. Командир отряда ушел вперед. Остальным поручил ждать его на месте. Позже по едва заметным следам все двинулись за ним. Валентин при этом не переставал удивляться, насколько слаженными были действия бойцов их группы. Лишние слова не произносили. Больше общались условными знаками и жестами. Переговоры шли коротко, слова звучали отчетливо, но в тоже время тихо и вполне понятно.

Командира они застали возле небольшого и почти разрушенного от времени деревянного строения на берегу крохотной речушки, русло которой петляло посреди леса.

— Работайте, – негромко произнес тот, взглядом указав на Усова и Павлова.

После его команды те сразу направились внутрь строения и скрылись в его полуразрушенных стенах.

— А вы вдвоем в разведку на пятьсот метров по реке, – бросил Окунев взгляд на Валентина и Горелова.

Последний кивком позвал молодого солдата за собой. Пройдя указанное расстояние, он тихо сказал:

— Жди здесь. Смотри в оба. Огня не открывай. Если что, то бегом к командиру. Понял?

— А как же приказ товарища Окунева? – возмутился Валентин, понимая, что Горелов собирается самостоятельно превысить указанную дистанцию для ведения разведки.

— А погода? – ответил ему тот. – Не видно ничего. Все снегом заволокло. Предел видимости двести метров. Пройду еще с полкилометра по руслу, может больше. Посмотрю, что там.

С его уходом Валентин заволновался. Ему стало казаться, что Горелов все еще держит обиду на него за тот случай, когда Окунев запугал его и Григория расстрелом, а он в ответ от отчаяния ударил бойца кулаком в лицо, поставив тому до сих пор хорошо заметный синяк под глазом. Но боец, казалось, в свою очередь, не придал этому значения, хорошо понимая, в какой обстановке оказался бывший пленник. Тем не менее Валентин все еще чувствовал себя виноватым, хотя и понимал, что произошедшее вызвало у всех уважение к нему.

Минут через двадцать Горелов вернулся. Вид у него был взволнованный. И хотя он, как и остальные, держался всегда уверенно и не выказывал эмоций, сейчас они отчетливо читались на его лице.

— За мной, возвращаемся к мельнице, – произнес он и стал держать путь в сторону остальных.

Окунев встретил их на пороге полуразрушенного здания, которое действительно напоминало бывшую мельницу, только уже давно не применявшуюся по своему назначению. Он смотрел на Горелова вопросительно.