Книга Штрафное проклятие, страница 49 – Александр Карпов

— Ладно! – окинул быстрым взглядом прислонившегося к стенке траншеи Виктора санитар в окровавленном ватнике. – Так приму. Только фамилию скажите.

Он вытер об себя руки и извлек из кармана штанов грязный блокнот и огрызок карандаша.

— Волков из пульроты, – произнес один из бойцов, и они оба сразу же ушли назад, решив не оставаться возле батальонного санитарного пункта, где царили боль и смерть.

Уже на подходе к этому месту в крохотной лощине лежали тела тех, кому медицинская помощь уже не требовалась. Из полумрака землянки и навеса в стороне от нее все время доносились стоны раненых, то и дело кто-то громко вскрикивал от нестерпимой боли или выл. Лежали ворохи грязной окровавленной одежды, фрагменты обмундирования и солдатской амуниции.

— Что там у тебя? Дай осмотрю, – очнулся Виктор от того, что кто-то толкал его в здоровую руку.

До этого момента он пребывал в полузабытьи. Не то дремал, не то терял сознание из-за потери крови.

— Фамилия? Звание? Из какого подразделения? – услышал он.

— Красноармеец Волков из пульроты, – тихо и сдавленно произнес он и тут же негромко вскрикнул от боли.

Санитар быстрыми и резкими движениями поворачивал тело бойца к себе так, чтобы осмотреть его раны. Затем он начал резать попеременно ножом и ножницами рукав ватной куртки. Вспорол окровавленную гимнастерку на плече Виктора. Разорвал нательную рубаху и крикнул кому-то, кто был недалеко от него:

— Пинцет давай и спирт!

Потом обратился к раненому:

— Потерпи. Жить, кажется, будешь. У тебя осколок над лопаткой под кожей. Еще один чуть ниже. Возле локтя, похоже, по касательной прошло. Я сейчас их достану. Раны обработаю и перевяжу. Так что потерпеть придется. Я не нянька. Возиться не буду. У меня вас тут уже под тридцать душ. Подводы жду, чтобы тяжелых в тыл отправить.

Виктор промолчал в ответ. Выбирать ему было не из чего. Все спасение было сейчас в руках грубого, но умелого санитара, который, похоже, знал свое дело. Да и других рядом не имелось.

— И ногу глянь, – прохрипел боец, как раз в этот момент почувствовав резкую боль в колене.

Пока товарищи помогали ему добраться до санитарного пункта, почти всю дорогу неся на себе, долго и с остановками, то пережидая обстрелы, то пропуская кого-нибудь мимо, кто спешил к очагу боя, нога у Виктора, не разгибавшаяся до того, согнутая в колене, наконец распрямилась. Первоначальный шок, выразившийся в почти полном отсутствии какого-либо ощущения боли, теперь закончился. Рана в колене заныла и давала о себе знать. К тому же ватные брюки на поврежденной ноге начали пропитываться кровью, о чем говорило кровавое пятно.

Санитар ловкими движениями рук при помощи ножа вспорол ткань, сделал разрез на одежде достаточным, чтобы не только осмотреть рану, но и обработать ее.

— Ничего особенного не вижу, – прокомментировал он. – Но кожа вздулась. Значит, под ней скопление крови. И порез довольно глубокий. Я сейчас перевяжу и запишу тебя на отправку. Пусть доктор посмотрит. Только тебя одним из последних отправлять буду. Сначала тяжелые поедут.

Виктор закивал в знак согласия. Возражать против эвакуации первыми тех, у кого серьезные раны, было не принято в солдатской среде. Те, у кого имелись ранения, называемые легкими, либо оставались в строю и долечивались прямо в расположении своей воинской части, либо отправлялись в ближний тыл сами, пешком, если могли, в сопровождении санитаров, или ждали транспорта, чем являлись телеги или машины, что приходили за ними в самую последнюю очередь.