Книга Штрафное проклятие, страница 53 – Александр Карпов

— Должно помочь, – произнес он и начал лить на его рану горячую воду.

Сначала Виктор дернулся телом от жжения кипятка. Потом, поняв, что вполне можно терпеть, расслабился и вдруг почувствовал сильное облегчение.

— Ну вот, пошло дело, – обрадованно затараторил санитар, продолжая лить горячую воду на спину солдата. – Гнойник твой лопнул. Сейчас все вытру, свежую повязку наложу, и все сразу заживать начнет.

Он стал проделывать все то, о чем говорил, одновременно озвучивая свои догадки о причинах столь плохого ночного самочувствия бойца:

— Рану тебе наскоро обработали. Грязным ножом осколок поддели, достали его и все. Надо было хорошенько сразу спиртом обработать. Да где он там у вас на передовой, когда кругом бой идет! Вот от грязи в ране и возник гнойник. Теперь все чисто. На поправку через три-четыре дня пойдешь.

— А колено пусть тоже глянет, – прохрипел в ответ солдат, почувствовав опыт и квалификацию второго санитара, одним только взглядом оценившего состояние его раны и давшего верный совет по лечению.

Ждать долго не пришлось. Подошедший в очередной раз бывалый санитар снял с ноги Виктора грязную повязку, ощупал само колено, несколько раз медленно принудительно согнул и разогнул его ногу. Потом с силой надавил пальцами справа и слева от коленной чашечки, отчего раненый невольно вскрикнул, и дал ему ответ по результату своего осмотра и манипуляций:

— Внутри совершенно пусто, ничего нет. Ударил сильно. Похромаешь пару-тройку неделек, и все само пройдет.

Виктор облегченно выдохнул, а потом сильно удивился тому, что его определили на эвакуацию в госпиталь для легкораненых, чтобы там продолжать лечение.

— Ваша работа? – спросил он того самого санитара, который лечил ему колено и дал дельный совет по обработке раны на спине.

Солдат ждал ответа, прекрасно понимая, что едет в тыл только потому, что кто-то внес его в списки на отправку. Это давало возможность хоть какое-то время отдохнуть от фронта, от передовой, от постоянной смертельной опасности. А еще можно было отоспаться в немного лучших условиях, получить дополнительный паек, что полагался находившимся на лечении бойцам, и побыть там, где не стреляют и не бомбят, на несколько дней дольше, чем в санитарном батальоне дивизионного подчинения.

— Сочтемся! – улыбнулся тот и тут же склонился над телом другого солдата, который нуждался в грамотной и так нужной ему сейчас медицинской помощи.

Виктор долго еще смотрел взглядом, полным благодарности, на простого русского мужика, обыкновенного фронтового санитара, у которого не знал ни имени, ни звания. Уже потом он стал ругать себя за то, что не узнал даже самого малого: как зовут этого человека.

— Во и не знаю я, Волков, повезло тебе вернуться в свой полк и в свою роту или все же не повезло, – сказал старший лейтенант, видя перед собой вернувшегося после лечения в госпитале солдата. – Пока дивизию в тыл на переформирование отводили и людьми пополняли, считай, из всех ближних госпиталей всех раненых к нам направили. А тут все наши, из полка, из дивизии. Откуда ушли, туда и пришли.

Он протянул руку к печке-буржуйке и снял с нее закопченный дымящийся чайник.

— А ты молодец! – продолжил он. – Хорошо воевал. Я даже тебя к награде хотел представить. Да только подумал, что зависнет мое представление в штабах, потому как ты в госпиталь убыл. А там ищи, где ты есть!