Книга Штрафное проклятие, страница 64 – Александр Карпов

— Равняйсь! – раздалась команда. – Смирно!

Сотни людей в единообразной военной форме вытянулись в ровную, сформированную, словно по линейке, шеренгу, в которой установилась тишина.

— Сержанты и старшины, три шага вперед! – громко прокричал кто-то в стороне.

Несколько десятков бойцов с лычками на погонах, почти все с нагрудными нашивками за ранения, а многие и с наградами, шагнули вперед. Офицеры их тут же собрали отдельно, в стороне от общего солдатского строя.

— Как звать? – неожиданно услышал позади себя Виктор и обернулся.

Он представился, тут же услышав в ответ от расплывающегося в добродушной улыбке сержанта, следовавшего за ним на построение:

— А я Федор.

Так звали отца Виктора. От этого в его сердце потеплело. Простое русское имя звучало словно родное. А его обладателя оно располагало к себе для дальнейшего общения.

В окликнувшем его сержанте он успел разглядеть столь же простую, как и его имя, внешность. Невысокий, сухощавый, плечи узкие. Руки по-крестьянски длинные, ладони большие, широкие, натруженные. Лицо обычное, открытое, вытянутое, обветренное, немного морщинистое, хотя и молодое. Своим обликом сержант напомнил Виктору самого себя. В чем-то виделось ему сходство. В голове тут же промелькнула мысль о том, что они могут быть внешне похожи. От этого осознания он даже невольно и еле заметно улыбнулся самому себе.

У них с Федором действительно было много общего в облике. Поставь их кто-либо рядом, то со спины можно было и не отличить. Разница только в деталях, в движениях, в походке. У одного волосы чуть темнее и не вьются, в отличие от другого. Но кто увидит эти завитушки на голове у парня, когда все в строю коротко пострижены? Да еще цвет глаз. У Федора – голубые, а у Виктора – зеленые. В остальном все схоже. Издали их двоих можно вполне принять за близнецов, если не вдаваться в детали и не приглядываться.

Вставая в общий строй рядом, они встретились глазами. Знакомство, как каждому из них подсказала реакция нового товарища и его взгляд, можно было считать состоявшимся. Именно взгляд встретившегося на жизненном пути сержанта расположил к нему Виктора. Что-то цепляло в нем. Глаза светлые, смотрит прямо, без хитрости, без намека на лукавство. Такие люди свою душу раскрывают сразу, характер у них добрый, на помощь придут в любую минуту. Злобы никогда не держат, а если и злятся или обижаются, то отходят быстро и не вспоминают обид.

— Равняйсь! Смирно! – прокатилось вдоль строя.

Вытягиваясь по-военному, Виктор коснулся плечом нового знакомого. Хорошо, что кто-то сам подошел к нему для знакомства. От этого на душе становится теплее. Что-то вроде родной души появляется рядом.

За время войны он отчетливо понял, что фронтовая дружба долго не длится. Стоит с кем-либо сойтись, сдружиться, начать делить на двоих или троих все тяготы и невзгоды тяжелой и опасной военной жизни, как уже приходится терять кого-то из новых друзей. Один-два боя – и нет товарища рядом с тобой. Ранение или смерть отправляют близкого человека либо в госпиталь, либо в сырую землю. Скольких Виктор уже схоронил так, в братских могилах от гиблого и пропитанного насквозь солдатской кровью Ржевского района, где принял участие в своем первом бою, а потом на смоленской земле и далее, куда уносила его фронтовая солдатская судьба.