Книга Штрафное проклятие, страница 69 – Александр Карпов

Виктору не очень хотелось вспоминать тот свой дисциплинарный проступок, что привел его еще в первые месяцы службы в штрафную роту. С нее он и начал свой боевой путь: тяжелый, трудный, с множеством смертей и огня, политый кровью и потом. При этом он понимал, что из личной биографии особо жесткий и жестокий прожитый когда-то период он вычеркнуть уже не сможет.

— За тушенку, – ответил он и посмотрел прямо в глаза капитану.

— За воровство армейских продуктов! – громко произнес в ответ тот, выдержав паузу в несколько секунд, чтобы подавить сначала своим суровым взглядом стоявшего перед ним сержанта, а потом и словом.

— Так точно! За воровство! – вытянулся Виктор перед офицерами.

Он решил не лукавить, не скрывать свое прошлое, которое и так было известно особисту и командиру роты. Решил принять все взыскания, что могли они на него сейчас наложить, с достоинством и мужеством. Запугать его было теперь невозможно. Два с лишним года в окопах, на передовой, в госпиталях и на военных дорогах, когда порою приходилось по многу раз в день смотреть смерти в глаза, а врагу в лицо, сделали из него настоящего воина. Принципиального и бесстрашного, жесткого и прямолинейного, несгибаемого и готового к смерти. Пожалуй, никто и ничто не могло его запугать. Но тогда, два года назад, он еще не был таким. Ему было еще семнадцать, а он уже носил военную форму и имел боевое оружие.

Сразу после общения с ротным командиром и полковым особистом-капитаном он направился в свое подразделение, где его ждали полтора десятка молодых солдат, его подопечных, которых он готовил к предстоящим боям. В этот момент он задавался одним-единственным вопросом: от кого поступили сведения о его мрачном фронтовом прошлом, о позорной для него самого причине, что привела парня на фронте в штрафную роту. Командир роты мог не знать об этом. А вот особист вполне мог быть осведомлен. Но вот по реакции старшего лейтенанта, по его злобе, по жестко предъявленной подчиненному претензии было заметно, что информация о сержанте Волкове поступила ему снизу, от солдата своей роты, а не сверху, из штаба полка или особого отдела.

Виктор остановился, когда увидел Федора. Тот отрабатывал со своими бойцами приемы с оружием, командовал ими и не мог заметить появления товарища за спиной. О том печальном периоде фронтовой жизни в своем прошлом он почти никому не рассказывал. Даже стеснялся упоминания о пребывании в штрафной роте, всегда начинавшегося с разговора о причине, что его туда привела. Воровство не его стихия. Чужое брать он ненавидел. Виктор по сути своей был уличным задирой, хулиганом, заводилой в мальчишеских группировках, любителем помериться силой на кулаках. Чужое добро его никогда не волновало. Он привык зарабатывать на жизнь честным трудом и не чуждался работы с родителями в огороде и в заводском цеху.

А его новый друг Федор любил поговорить. Виктор же больше молчун. Он привык слушать. Активная беседа не для него. С новым товарищем он немного изменился. Тот смог разговорить его. Поведал многое сам о себе, выложил всю свою подноготную. Ни о ком другом в своей жизни Виктор не знал столько, сколько о Федоре. В какой-то момент тот ему начал казаться едва ли не близким родственником, настоящим родным братом.