Книга Штрафное проклятие, страница 72 – Александр Карпов

Командиры двух взводов, ведя своих подчиненных, в горячке боя и от волнения сбились с пути и ушли от намеченных ориентиров в сторону, а потому напоролись на мины, не попав в подготовленные саперами проходы для пехоты. Проволочные ограждения не были снесены артиллеристами полностью ни в одном из мест, чтобы не снижать темпа броска вперед. Да и готовность врага оказалась на голову выше его предполагаемых возможностей.

Залегшие цепи пехоты, прижатые пулеметным огнем к земле, начали медленно откатываться назад. Ползком, короткими рывками до ближайших укрытий, солдаты спасались, оставив намерения выполнить приказ о взятии укрепленной линии обороны врага. Самые меткие немецкие стрелки и снайперы срезали своими выстрелами тех, кто не успевал вовремя залечь. Наблюдатели и корректировщики минометного огня наводили по обнаруженным скоплениям пехотинцев, стараясь ударить по воронкам от снарядов, в каждую из которых сразу набивалось по несколько человек, давя друг друга и прячась, руководствуясь исключительно животным инстинктом, нацеленным на выживание.

Уцелевшие в самом начале боя командиры взводов, лично поднимавшие своих подчиненных в атаку, пытались криками и выстрелами в воздух возобновить движение вперед. Но их в грохоте боя никто не слышал. А если и слышали, то единицы. А потому никто не поднимался и не образовывал под огнем врага новую атакующую цепь, рискуя погибнуть или быть раненым уже через секунду-две-три.

Матерная ругань, ор и крики раненых, стоны и даже плач, заглушаемые грохотом пулеметного огня и разрывами мин, интенсивность которых заметно падала уже через непродолжительное время после открытия огня по атакующим пехотинцам, слышались на поле.

Через каких-то десять-пятнадцать минут на НП уже стало все ясно. Бой был проигран. Пехота залегла, и никакая сила не могла ее поднять, чтобы заставить атаковать снова. Командир полка скрипел зубами, кривил лицо, хмурился и злобно сплевывал себе под ноги. Начальник штаба кричал что-то в сторону связистов, чтобы они быстрей передавали требуемую информацию в подразделения. Капитан-артиллерист, прижимая к уху трубку коммутатора, громко называл координаты новых целей, ожидая, что вот-вот последует приказ подавить их огнем гаубичного дивизиона, расположенного в ближнем тылу, за лесом, всего в паре километров от позиций стрелкового полка.

Залпов орудий долго ждать не пришлось. Приказа из штаба дивизии о взятии высоты никто не отменял. А следовательно, его надо было выполнять. Грохот работы орудийных расчетов донесся до передовой. Еще секунды – и тяжелые снаряды начали сыпаться на головы врага. Взлетели ввысь фрагменты разнесенных в клочья блиндажей, пулеметных гнезд, перекрытий над траншеями, где пыталась спастись от смерти вражеская пехота. Над залегшей цепью солдат стрелкового полка начал стелиться дым от разрывов, стремительно начавший спускаться вниз, принося им запах гари с уничтожаемых артиллеристами и минометчиками позиций противника.

— Еще три минуты, три минуты! – орал кто-то сзади, по-видимому, один из офицеров, направленный штабом полка для личного руководства оробевшей пехотой и для возобновления атаки. – Приготовиться!

В стороне кричал нечто подобное еще один голос. Скорее всего, тоже принадлежавший кому-то из офицеров, добавляя с отборным матом вперемешку: