Книга Страх и голод 3, страница 96 – Константин Федотов

Ил

— Что дальше? Так и будешь заставлять меня сидеть в обнимку с березой? – злобным тоном спросила у меня Герда.

— А почему нет? Так то даже патриотичненько выходит. – хохотнул я, наливая кипяток в кружку.

— Я есть хочу. – фыркнула она, отведя взгляд в сторону.

— Хоти, говорят, что от еды полнеют. Так что, считай, я оказываю тебе услугу, слежу за твоей фигуркой. – подмигнув, прокомментировал я ее выпад.

— Спасибо за заботу! – скуксившись, спародировала она меня и демонстративно поднялась на ноги, после чего развернулась ко мне спиной и села обратно на землю.

— Вот и поговорили. – пожав плечами, произнес я и начал готовить себе кофе.

— Ты так и не ответил, что ты со мной сделаешь? – тяжело вздохнув, спросила Герда.

— Не знаю, оставлю тут, березу охранять. – ехидным тоном произнес я.

— Ты издеваешься? – возмутилась девушка.

— А почему нет? Знаешь, ты напоминаешь мне хитрую лисичку, вся такая хорошенькая, добренькая, красивая, но, сука, та еще хищница! Вот и поступишь, как положено хищникам в западне!

— Это как? – с неподдельной заинтересованностью в голосе спросила она.

— Они себе лапы отгрызают, чтобы не умереть от голода. – пояснил я ей.

— А ты жесток. – покачала головой Герда.

— Не мы такие, жизнь такая. – разведя руки в стороны, ответил я.

Я на самом деле не знал, как с ней поступить, но рука пристрелить девушку так и не поднималась. При попытках разобраться в себе, почему мое нутро бунтует, у меня сильно разболелась голова. Мне было максимально дискомфортно испытывать что-то новое, особенно раздражал тот факт, что я не могу это контролировать. Я всегда и везде знал, что делаю, и находил выход из любой ситуации, а тут ума не приложу. И на улице уже рассвело, а я до сих пор сижу тут и пью кофе.

Из потока мыслей меня вывел характерный металлический щелчок наручников. Подняв взгляд, я увидел, как Герда упала на спину и сделала кувырок через голову в моем направлении. А затем, встав на ноги, бросилась на меня в атаку. Все это произошло очень и очень быстро, я едва успел подняться и положить кисть на рукоять пистолета. Герда же в свою очередь схватила меня за четыре пальца руки и, заломив их до хруста, завела руку за мою спину. Тем временем в мою шею уперся какой-то тонкий и острый предмет.

— Скажи своей шавке сидеть, а то я тебе глотку вспорю! – ехидным и одновременно злобным голосом прошипела она мне на ухо.

— Тузик! Сидеть, не глупи! – отдал я команду псу, что подскочил на лапы и оскалил свои клыки, глядя на источник угрозы.

— Ну что, жалкий, немощный, уродливый засранец! Страшно? – прошипела она.

— За что ты так его? Нормальный пес! – возмутился я.

— Я вообще то к тебе обращалась! – возмутилась Герда.

— А раз так, то нет, не страшно, а оскорбления на меня не работают. – пожав плечами, ответил я.

— Чего так? Тяжелое детство? – ехидным тоном произнесла она.

— А у кого оно было легким и безоблачным? Ты, наверное, тоже не от хорошей жизни стала той, кем стала?

— Да ты, я смотрю, у нас философ? – съязвила она, после чего достала пистолет из моей кобуры и приставила его к моему затылку, а после убрала острый предмет от моей шеи и, не отрывая дула пистолета от головы, обошла меня, уперев его уже в лоб.

Я смотрел в глаза девушки, а она смотрела в мои, напряжение, что возникло между нами, можно было ножом резать.