Книга Мертвая тишина, страница 135 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Мысли невольно вернулись к Карине. После того спонтанного признания на кухне она быстро вышла, не сказав ни слова. Он нашёл её за домом — она стояла, облокотившись плечом на высокую ель. Хвоя тихо шелестела на ветру, а Карина смотрела вдаль, словно пытаясь разглядеть в линии леса ответы на свои вопросы.

Дмитрий подошёл, остановился рядом. Молчал, подбирая слова. Наконец, собравшись с духом, произнёс:

— Кариша, я… Наверное, я должен был сначала всё рассказать тебе. Но всё произошло так быстро, спонтанно. Я уже давно… не испытывал подобных чувств к женщине. Поэтому и сам немного растерялся.

Он замолчал, не зная, что ещё добавить. В голове крутились десятки фраз, но все казались пустыми, неуместными.

Карина обернулась. В её глазах читалась не обида, а скорее задумчивость. Она внимательно всматривалась в лицо отца, словно искала там следы сомнений или колебаний.

— Всё нормально, пап, я понимаю, — ответила она тихо. — Скажи, ты… её любишь?

Дмитрий не колебался ни секунды.

— Да, Кариша, люблю.

Карина опустила голову, начала пинать валяющиеся под деревом шишки. Одна отскочила в сторону, затерявшись в траве. Потом она снова подняла взгляд, и в нём не было ни слёз, ни горечи — только тихая, зрелая мудрость, которой Дмитрий порой удивлялся в своей дочери.

— Тогда я очень рада за тебя, пап.

Он улыбнулся — широко, счастливо, так, как давно не улыбался. В этой улыбке было всё: облегчение, благодарность, любовь. Карина замерла. Вот она — та самая улыбка, которую она так долго ждала и хотела увидеть. Не натянутая, не вынужденная, а настоящая, от сердца.

Невольно она улыбнулась в ответ.

Дмитрий шагнул ближе, взял её за руку, подтянул к себе. Крепко обнял, уткнувшись носом в её волосы, пахнущие хвоей и летним ветром. Поцеловал в макушку, словно возвращаясь в те времена, когда она была маленькой и искала у него защиты от всех бед мира.

Карина прижалась к его груди, слушая размеренное биение сердца. Оно звучало как метроном — ровно, уверенно, успокаивающе. Слова больше не нужны были. В этом молчании было больше тепла, чем в любых речах.

Где‑то вдалеке прокричала птица, ветер прошелестел по ветвям, а они стояли, обнявшись, — отец и дочь, два человека, которые нашли друг в друге опору в этом разрушенном мире.

Наконец Карина чуть отстранилась, посмотрела на него и сказала:

— Ты только… будь осторожен, ладно?

— Обещаю, — ответил он, сжимая её руку.

Она кивнула, и в её глазах мелькнула тень улыбки — той самой, которая когда‑то делала её маленькой девочкой, верящей, что папа может решить любую проблему.

Дмитрий глубоко вдохнул, словно впитывая этот момент, эту тишину, это тепло. Потом развернулся и пошёл прочь, оставляя за спиной ель, запах хвои и ощущение дома. Впереди ждала работа. Опасная. Но у него было то, за что стоило бороться.

Денис собирался. Его решение пойти с Дмитрием было обдуманным, взвешенным — он прокрутил в голове все «за» и «против» ещё вчера ночью, глядя в потолок при тусклом свете луны. Если и были какие‑то сомнения, то они рассыпались в прах, стоило ему вспомнить девочку, распятую на заборе. Тот образ въелся в память, как кислота в металл: тонкие руки, раскинутые в немой мольбе, кровь, запекшаяся на ржавых гвоздях, пустые глаза, обращённые к небу.