Книга Мертвая тишина, страница 138 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Он развернулся и, не говоря больше ни слова, пошёл к дому. Его шаги были твёрдыми, размеренными — ни тени эмоций.

Ольга осталась стоять, стиснув зубы. В груди кипела досада — не на Дениса, а на себя. «Глупо. Слишком очевидно». Она провела ладонью по лицу, стряхивая наваждение, и медленно направилась обратно к дому. За спиной шелестел лес, будто смеясь над её неудачами.

Егор Морозов, восемнадцатилетний парень с цепким взглядом и умелыми руками, ловко обращался с любой техникой. Этому его с детства учил отец — увлечённый радиолюбитель, который видел в сыне продолжателя своего дела. В их квартире всегда царил особый порядок: на рабочем столе — аккуратно разложенные инструменты, на полках — катушки, конденсаторы, платы, а в воздухе неизменно витал запах канифоли и горячего припоя. По вечерам отец, надев очки с увеличительными стёклами, терпеливо объяснял Егору тонкости радиотехники: как читать схемы, как паять без перегрева, как ловить эфирные волны.

Сейчас Егор сидел за столом, в мужской спальне.

Перед ним лежал радиоприёмник, найденный в сарае: старый, с потрёпанным корпусом и потускневшими шкалами. Егор осторожно поворачивал ручки, прислушивался к шипению и треску в динамиках. Пока — ничего. Только белый шум, будто мир замолчал навсегда.

Мысли невольно вернулись к отцу. Егор вздохнул, провёл ладонью по крышке приёмника, словно пытаясь передать ему частицу той уверенности, что когда‑то излучал отец.

«Папа… мама… Где вы? Что с вами?»

Он так и не знал, живы ли они. Может, они где‑то прячутся, пытаются выжить, как и он. А может… может, уже давно ходят по улицам, клацая зубами, с пустыми глазами, как те, кого называют «бродячими». От этой мысли внутри всё сжималось, но он гнал её прочь.

Когда начался хаос, Егор был с дедом. Дед иногда приезжал в гости, ненадолго, не любил оставлять свою ферму на чужих людей. Они поехали на рынок — на другой конец города. Деду нужно было прикупить какие-то мелочи: гвозди, проволоку, семена. Он плохо знал местность, поэтому взял Егора с собой — тот хорошо ориентировался в городе.

Обратно они не попали.

Улицы в один миг превратились в ад: люди бежали, кричали, машины врезались друг в друга, кто‑то падал, а потом… вставал. Уже другим. Тогда ещё никто не понимал, что это не просто «странные болезни» или «массовые психозы», как говорили по телевизору. Это было начало конца.

Им с дедом повезло.

Егора должны были забрать в армию летом. Он сам хотел служить — мечтал о десантных войсках, о марш‑бросках, о товарищах по оружию. Даже готовился: бегал, подтягивался, изучал уставы. В школе учителя хвалили его за собранность и ответственность, друзья уважали за надёжность. Но мир рухнул раньше, чем он успел надеть форму.

Теперь его служба — другая. Выживать. Искать. Надеяться.

Егор снова повернул ручку настройки. Шипение, треск… Тишина...

Дмитрий и остальные мужчины собрались возле сарая — в тени было чуть прохладнее, чем под палящим солнцем. Воздух дрожал от зноя, и даже мухи лениво кружили в раскалённом пространстве.

— Когда вы уходите? — спросил Максим, протирая платком вспотевший лоб. Его рубашка прилипла к спине, но он не обращал на это внимания — разговор был важнее.

— Завтра, на рассвете, — ответил Дмитрий, хмуро глядя вдаль, туда, где лес смыкался с горизонтом. В его глазах читалась тяжесть невысказанных мыслей.