Книга Право на жизнь, страница 126 – Анна Денисова, Виктория Сталь

В груди щемит от смешанного чувства: счастья, такого острого, что почти больно, и тоски по тому, что неизбежно закончится. Но я улыбаюсь — потому что эти два дня были. Они были настоящими, живыми, моими. И даже когда мы уедем, в сердце останется этот свет — тёплый, солнечный, ЕГО свет. Тот, что будет согревать в самые холодные дни и напоминать: я была счастлива. По-настоящему, безоглядно, целиком.

Люблю его безнадёжно, безгранично — так, что сердце замирает при одном взгляде, а в груди разливается томительная, сладкая боль. Сколько ещё отмерила нам судьба? Не знаю… В этом новом и страшном мире ничего нельзя предсказать. Каждый день — словно бросок игральных костей: повезёт — проживём ещё один рассвет вместе, не повезёт — судьба разлучит нас в мгновение ока.

Слёзы катятся по щекам — горячие, тяжёлые, почти обжигающие. Они стекают тонкими дорожками, оставляя после себя ощущение холода на разгорячённой коже. Я торопливо вытираю их тыльной стороной ладони, стараясь сделать это незаметно, бесшумно. Пальцы слегка дрожат — я едва сдерживаю дрожь во всём теле.

Не хочу, чтобы он видел. Чтобы знал, как мне страшно его потерять! Боюсь, что если он заметит слёзы, то в его глазах вспыхнет тревога — та самая, которую он старательно прячет от меня, надевая маску спокойствия и уверенности. Не хочу добавлять ему ещё одной тяжести к тем, что он и так несёт на своих плечах.

Улыбаюсь — чуть натянуто, но искренне в глубине души: за то, что он здесь, сейчас, рядом. За то, что даже в этом пугающем, непредсказуемом мире у меня есть эти мгновения с ним. И я буду беречь их — каждую секунду, каждый взгляд, каждое прикосновение — как самое драгоценное сокровище."

* * *

Семён шёл впереди, внимательно осматриваясь по сторонам. Машину оставили на въезде, чтобы не привлекать внимания бродячих мертвецов — гул двигателя мог доноситься далеко в тишине опустевшего города. Ольга согласилась: разумное решение. Да и после нескольких месяцев своеобразного заточения — то в трейлере, то в доме, то на ферме — хотелось движения, ощущения, что ты не заперт в четырёх стенах.

Они шагали по асфальту, усыпанному опавшими листьями. Сентябрь давал о себе знать: воздух был прохладным, с лёгкой осенней свежестью, а под ногами шуршали жёлтые и багряные листья. Солнце пробивалось сквозь рваную пелену облаков, бросая пятнистые тени на дорогу. Вдалеке виднелись вывески магазинов, брошенные по обочинам вещи, заросли бурьяна, пробивающиеся сквозь трещины в асфальте. Природа медленно, но верно отвоёвывала город у людей.

Они шли тихо, переговариваясь вполголоса — любой громкий звук здесь казался неуместным.

— Вы давно все вместе? — спросил Семён, чуть сбавив шаг и обернувшись к Ольге. Его куртка с капюшоном была застегнута доверху, а в руке он сжимал обрезок арматуры — не самое грозное, но надёжное оружие.

— Да, с самого начала этого безумия, — ответила Ольга, поправляя рюкзак на плече. Её волосы, собранные в неаккуратный хвост, слегка развевались на ветру.

— Вы, наверное, уже как семья? Много пережили? — задал он новый вопрос, переводя взгляд вперёд и настороженно вглядываясь в тёмный проём переулка.

— Да как сказать… — Ольга задумалась, машинально отбрасывая ногой в сторону обломок кирпича. — Семьёй их не считаю, попутчики, — она хмыкнула, и её губы скривились в горькой усмешке.