Книга Право на жизнь, страница 127 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Да? Мне показалось, они за тебя переживают, — удивился он.

— Ой, вряд ли! Скорее они боятся проблем, если вдруг что пойдёт не так! — Ольга вздохнула. — Дмитрий возомнил себя главным, решает всё и за всех. Аня влюбилась в него и ловит каждое его слово. Ну, дочь, понятное дело, будет делать всё, как он прикажет. Остальные… Виктор, хозяин фермы, уже стар, чтобы принимать решения. Денис мог бы, но ещё молод. Брат его — алкоголик, недавно только завязал. Елена ему помогла, психолог, блин! Теперь он от неё не отходит, как собачонка! Никита и Сергей, те просто исполнители. А подростки — Яна с Пашкой и Егор — всего лишь подростки! Мозгов ещё пока не хватает!

— Хмм, странно! Я думал, у вас один за всех и все за одного! — ухмыльнулся Семён, переступая через поваленный дорожный знак.

— Ага! Они пытаются в это играть! Только я туда не вписываюсь! — тихо хохотнула Ольга, но смех получился коротким и невесёлым.

— Что так? — спросил он.

— Не люблю следовать правилам! — отчеканила она, глядя прямо перед собой. Её глаза, карие и пронзительные, на мгновение встретились с его взглядом.

— Ммм, вот как⁈ А ты кто по профессии? — с интересом задал он новый вопрос, поправляя лямку рюкзака.

— Журналист, — ответила она, пожав плечами. На её лице промелькнуло что-то вроде ностальгии — будто она на миг перенеслась в ту жизнь, где слова были важнее выживания.

— Понятно, — протянул Семён.

Он замолчал. Они продолжали идти к торговому центру, в котором встретились в первый раз. Как сказал Семён, там осталось ещё много полезных вещей: консервы, одежда, инструменты — всё то, что в новом мире ценилось на вес золота. Ольга невольно сжала рукоять ножа, а Семён крепче перехватил арматуру. Впереди, за поворотом, уже виднелись витрины торгового центра — молчаливые свидетели былой жизни, теперь ставшие хранилищем ресурсов и потенциальных опасностей.

* * *

Трейлер медленно полз по разбитой лесной дороге, подрагивая на выбоинах и ухабах. Дмитрий сидел за рулём, не сводя глаз с серой ленты грунтовки, уходящей в никуда. Время от времени он бросал короткие взгляды в зеркала заднего вида, но делал это уже автоматически, без той лихорадочной настороженности, что преследовала их последние месяцы. Два дня без постоянного ожидания опасны сделали своё дело — мышцы расслабились, а мысли текли медленно и спокойно.

Аня сидела рядом на пассажирском сиденье и смотрела на него. Просто смотрела — долго, внимательно, будто пыталась запечатлеть в памяти каждую чёрточку, каждую тень, каждую морщинку, что пролегла у его глаз за эти бесконечные месяцы. Упрямая складка у рта, напряжённая линия челюсти, чуть заметная щетина на щеках — всё это было таким родным, что у неё щемило в груди.

— О чём задумалась? — не оборачиваясь, спросил он. Голос звучал мягко, почти по-домашнему.

— О том, что не хочу возвращаться, — тихо ответила Аня.

Дмитрий на мгновение повернул голову, удивлённо вскинул бровь:

— Почему?

Она вздохнула, откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, за которым мелькали голые сентябрьские деревья. Чёрные ветви переплетались на фоне свинцового неба.

— Потому что там, на ферме, ты снова станешь командиром. Ты будешь рисковать, принимать решения, от которых зависят чужие жизни. Постоянно думать о вылазках, запасах, обороне. А здесь… здесь ты был просто мой. Только мой. Я даже забыла, какой ты, когда не нужно всё время быть начеку.