Книга Право на жизнь, страница 161 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Он любил это место, — сказала Елена, когда последний ком земли упал на крышку гроба. Её голос звучал глухо, будто издалека. — Говорил, что здесь хорошо думается.

— Он хороший был человек, — ответил Денис, и в его голосе было столько скорби, что Ольга невольно отвела взгляд. — Настоящий.

— А мы? — спросил Никита. Он стоял чуть в стороне, прижимая к груди Марселя, и кот, обычно спокойный, нервно бил хвостом, будто чувствуя общее напряжение. — Мы что, будем хорошими мертвецами? Или попробуем жить дальше?

— Жить дальше, — сказал Сергей. Он говорил тихо, но твёрдо. — Другого выхода нет.

Они вернулись в дом. Генератор не работал, света не было, и на кухне горели свечи, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Пламя колебалось от каждого вздоха, создавая иллюзию движения. Дмитрий сидел за столом, опустив голову, и перед ним стояла кружка с остывшим чаем, к которой он даже не притронулся. Его руки лежали на столе, пальцы были сжаты в кулаки, костяшки побелели.

— Нам нужно уезжать, — сказал Денис, входя на кухню. Он говорил тихо, но твёрдо, и в его голосе не было сомнений. — Здесь больше нельзя оставаться. Генератор сгорел, забора нет, запасов мало. Если придёт толпа бродячих…

— Я никуда не поеду, — Дмитрий поднял голову, и в его глазах, воспалённых от недосыпа, горел тот же тупой, безнадёжный огонь, что и все эти дни. — Пока я не найду Аню.

— Дим, — Денис присел напротив, стараясь говорить спокойно, но в его голосе уже слышалось раздражение. — Мы все хотим её найти. Но если мы останемся здесь, мы просто умрём. И тогда никто её не найдёт.

— Я сказал — нет.

— Дмитрий, — Елена подошла ближе, положила руку ему на плечо. — Аня бы не хотела, чтобы ты погибал из-за неё. Она бы хотела, чтобы ты жил. Чтобы выжили все.

Он дёрнул плечом, стряхивая её руку.

— Не надо мне говорить, чего бы она хотела. Вы не знаете…

— Мы знаем, что она любит тебя, — тихо сказала Карина. Она стояла в дверях, бледная, с красными от слёз глазами, но голос её был твёрд. — И она бы не простила себе, если бы из-за неё погибли все. Ты же знаешь. Ты лучше всех знаешь.

Дмитрий молчал. Он смотрел на дочь, и в его взгляде, наконец, мелькнуло что-то, кроме боли, проблеск понимания, проблеск жизни.

— Папа, — Карина подошла к нему, опустилась на колени, взяла его руки в свои. Её пальцы были холодными, но сжимали крепко, настойчиво. — Мы найдём её. Обязательно найдём. Но сначала мы должны выжить. Мы должны быть сильными.

Дмитрий закрыл глаза. В комнате было тихо, только свечи потрескивали да где-то в углу тихо плакала Яна, прижимаясь к Пашке. Сквозняк шевелил пламя, и тени на стенах дёргались, будто пытались что-то сказать.

Он медленно поднял руку и провёл ладонью по волосам дочери так, как делал, когда она была маленькой и прибегала к нему с разбитыми коленками или детскими страхами. Этот жест, такой привычный и родной, заставил Карину чуть заметно улыбнуться сквозь слёзы.

— Мы переедем, — наконец сказал Дмитрий, и голос его был глухим, безжизненным, но в нём уже не было того ожесточения, что раньше. — Но я не брошу её искать. Ни за что.

— Мы тоже будем искать, — ответил Денис. Он выпрямился, и в его взгляде появилась решимость. — Там, в лагере, у нас будет больше возможностей. Люди, информация, оружие. Вместе мы сможем больше. И у нас появится шанс не просто выжить, а действительно что-то сделать. Найти Аню, помочь другим…