Книга Право на жизнь, страница 167 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Ну что, брат, опять в бой?

Илья лишь кивнул, пытаясь отогнать тревожные мысли. Он знал: спорить с шефом бесполезно. Викинг не терпел возражений, а те, кто пытался идти против него, быстро исчезали то ли отправлялись в самый опасный рейд, то ли просто «решали свои вопросы» где-то за пределами поселения.

Викинг уже стоял у выхода, в проёме массивной двери, обрамлённой металлическими пластинами. Он обернулся, окинул взглядом зал, стеллажи, людей, припасы и удовлетворённо кивнул сам себе.

— Поехали, — повторил он. — Время тоже ресурс. А ресурсы нельзя тратить впустую.

За дверью их ждал серый день: затянутое тучами небо, запах гари вдалеке и город, застывший в хрупком равновесии между выживанием и гибелью.

* * *

Переезд занял два дня — два бесконечных дня, выматывающих душу и тело. Грузовики, набитые под завязку скарбом, пахнущим гарью и сырой землей, угрюмыми людьми, медленно ползли по разбитым дорогам. Их гулкое, надсадное рычание спугивало с черных веток воронье, но птицы не улетали далеко, лишь тяжело перепархивали, провожая колонну хриплым карканьем. Под колесами хрустел гравий, а иногда тонкий ледок в глубоких, полных грязи колеях. Резина шуршала по опавшей листве, превратившейся в гнилую труху. Дорога петляла, объезжая брошенные машины, они застыли на обочинах, словно мертвые звери, застигнутые врасплох.

Лес вокруг стоял голый, абсолютно черный, будто его мазнули углем по серому холсту неба. В воздухе чувствовался сырой, тяжелый запах дождя, перемешанный с прелым духом опавшей хвои и отчетливым, тревожным холодом приближающейся зимы — той самой, что обещает быть долгой и беспощадной.

Ольга сидела в кузове головного грузовика, привалившись спиной к шершавым, пахнущим пылью мешкам с крупой. Каждая выбоина дороги отдавалась тупой болью в позвоночнике, но она терпела. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в борт, она смотрела, как мелькают за бортом стволы деревьев, сливаясь в сплошную черно-бурую полосу. Ветер трепал выбившуюся из-под шапки светлую прядь, и та неприятно липла к пересохшим губам.

Рядом, на перевернутом пустом ящике устроился Семён. Его узловатые руки с въевшейся под ногти грязью спокойно лежали на коленях. В отличие от остальных в кузове, лицо Семёна было удивительно безмятежным. Он смотрел в одну точку перед собой, и в глубине его белесых глаз плескалась странная, кошачья удовлетворенность.

— Ты довольна? — спросил он тихо, почти не разжимая губ, чтобы порыв ветра не унес слова к ушам сидящих впереди людей.

Ольга перевела взгляд на него. Холодный воздух обжигал легкие изнутри, но она не чувствовала озноба, только ровное гудение крови в висках.

— Да, — ответила она, и в голосе её не было ни тени сомнений, лишь глухая, каленая решимость. — Всё идёт по плану. Лучше, чем я думала.

Семён чуть склонил голову набок, и в уголках его рта зазмеилась усмешка, острая и понимающая.

— Викинг ждёт тебя, — сказал он, и слово «ждет» прозвучало весомо, как удар ножа по столу. — Говорит, ты ему понравилась.

Ольга почувствовала, как по спине, прямо по позвоночнику, от шеи до копчика, пробежал холодок, острого, пряного предвкушения. Викинг. Одно имя этого человека заставляло понижать голос. Сильный и властный, он привлекал внимание. Такой, с которым нельзя быть сверху или снизу, с ним можно только стоять на равных, чувствуя клыки у горла друг друга. Такой не посмотрит на неё как на прислугу, годную лишь мыть полы.