Книга Право на жизнь, страница 170 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Пашка нахмурился, крепче сжал руку Яны.

— По шестнадцать. Скоро семнадцать. У нас день рождения в одном месяце, в декабре, — ответила Яна, чуть улыбнувшись. В её улыбке читалась смесь детской наивности и взрослой усталости, след пережитого кошмара. — Мы в одном классе, вот и… — она запнулась, не договорив.

— А-а-а, так вы дети ещё, — задумчиво протянул Илья. — А родители где? Не выжили?

Теперь нахмурилась Яна. Её глаза потемнели, а губы сжались в тонкую линию.

— Нет! — резко ответил Пашка, опередив Яну. — Не знаем мы, что с родителями. На экскурсии с классом были, когда всё случилось. С нами учитель была, а потом… потом всё понеслось. — Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

Илья замолчал, ему стало неловко за свой вопрос. Он кашлянул, потёр щетину и уставился на дорогу. В кабине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только гулом двигателя и стуком колёс.

— А у вас есть семья? — вдруг спросила Яна, глядя на Илью своими большими глазами, в них читалось искреннее участие, будто она забыла на мгновение о собственных бедах.

Илья покачал головой. Его взгляд на секунду затуманился, словно он увидел что-то далеко позади, в прошлом.

— Нет, один я. Мать давно умерла. А своей семьи не было никогда. Работа, дела… всё откладывал на потом. А потом вот — апокалипсис. И «потом» не наступило. — Он усмехнулся горько, без смеха.

Яна отвела взгляд, уставившись в окно. За стеклом мелькали унылые пейзажи: заброшенные дома с выбитыми окнами, заросшие газоны, брошенные автомобили, покрытые пылью и паутиной. Пашка обнял её и прижал к себе покрепче, она положила голову ему на плечо. Его куртка пахла дымом и металлом, запахами нового мира.

Остаток пути прошёл в молчании. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Где-то вдали показались огни лагеря, мерцающие точки в наступающих сумерках. Илья сжал руль чуть сильнее, а подростки, прижавшись друг к другу, смотрели вперёд, туда, где начиналась их новая жизнь.

* * *

Сергей, прижавшись к борту грузовика в кузове, смотрел, как Никита держит Марселя. Кот вздрагивал при каждой сильной тряске и изредка шипел, выгибая спину. Его зелёные глаза сверкали в полумраке кузова, а усы нервно подрагивали.

— Тихо, Марсюша, тихо, — приговаривал Никита, ласково поглаживая кота между ушами. Его голос звучал мягко и успокаивающе, почти напевно. — Скоро уже приедем.

Кузов грузовика был наполовину заполнен вещами: завёрнутые в брезент матрасы, ящики с консервами, связки одеял, всё это покачивалось и постукивало друг о друга при движении. Над головой хлопал тент, пропуская редкие лучи осеннего солнца, они падали на лицо Сергея, создавая причудливую игру света и тени.

— Ник, как думаешь, в этом лагере безопасно? — спросил Сергей, поёжившись от пронизывающего ветра. Он подтянул колени к груди и обхватил их руками, пытаясь согреться.

Никита поднял взгляд. Его лицо, обычно оживлённое и улыбчивое, сейчас выглядело задумчивым и усталым. В уголках глаз залегли глубокие тени, а на щеке виднелся свежая царапинка.

— Не знаю, Серый. Я уже вообще не уверен, что где-то теперь безопасно, — он на мгновение замолчал, прислушиваясь к гулу двигателя.

— Дааа, — задумчиво сказал Сергей. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Безопасность теперь стала недосягаемой. Если не мертвецы, так живые беспределят. Викинг этот… тоже мутный какой-то… У него взгляд такой… холодный. И улыбка эта его, будто маска.