Книга Право на жизнь, страница 175 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Вылазка на склады и правда принесла богатые находки. Старый армейский схрон, о котором Викингу доложили неделю назад, оказался почти нетронутым. Ящики с автоматами, цинки с патронами, несколько ящиков гранат, даже два ручных пулемёта, всё в смазке, в промасленной бумаге, словно только вчера с завода. Такая удача выпадала редко, и Викинг чувствовал, как внутри разливается тепло удовлетворения — не жадность, нет, а спокойная уверенность человека, который сделал ещё один шаг к укреплению своей власти.

Ольга ждала его у входа в штаб.

Она стояла, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, закутавшись в длинную серую шаль, накинутую поверх куртки. В неверном свете керосинового фонаря, висевшего над дверью, её лицо казалось выточенным из слоновой кости, бледное, с резкими тенями под скулами, с тёмными провалами глаз, в которых плясали отблески пламени. Она ждала долго, может быть, час, а может, и больше, но ни разу не шелохнулась, не переступила с ноги на ногу. Терпение было её оружием, и она владела им в совершенстве.

Когда его фигура возникла в конце проулка, большая, грузная, но двигающаяся с неожиданной для такого телосложения лёгкостью, Ольга выпрямилась, одёрнула шаль и шагнула вперёд, в круг жёлтого света.

— Викинг, — сказала она, глядя прямо в глаза. Голос её прозвучал ровно, без заискивания, без кокетства. — Можно с вами поговорить?

Он остановился в двух шагах от неё. Улыбка, ещё не успевшая сойти с его лица, стала чуть другой, менее открытой, более изучающей. Он окинул её взглядом, медленным, внимательным, оценивающим. Так смотрят не на женщину, а на потенциального партнёра или потенциальную угрозу. Ольга выдержала этот взгляд, не опуская глаз. В её зрачках плясали всё те же отблески фонаря, два крошечных жёлтых огонька на фоне серой радужки.

— Конечно, — сказал он наконец. — Проходи.

Он первым шагнул к двери, распахнул её, пропуская Ольгу вперёд, и этот жест — старомодный, почти галантный — странно контрастировал с его грубой внешностью и автоматом через плечо. Штаб располагался на первом этаже. В первой комнате, за столом, заваленным бумагами и картами, сидел пожилой мужчина в очках, что-то писал, не поднимая головы. Во второй, за приоткрытой дверью, слышались приглушённые голоса. Викинг провёл Ольгу в третью, самую дальнюю комнату — свой кабинет.

Здесь было темно, только настольная лампа под зелёным стеклянным абажуром горела на массивном письменном столе, отбрасывая жёлтый, уютный круг света. Остальное пространство тонуло в густом, почти осязаемом полумраке. Угадывались очертания книжных шкафов, забитых какими-то папками и коробками, массивный сейф в углу, карта на стене, исчерченная красными и зелёными пометками. Пахло табаком, кожей, старым деревом и ещё чем-то мужским, терпким.

Викинг снял автомат, повесил на спинку стула у двери, сбросил куртку, оставшись в свитере, и тяжело опустился в кресло, кожаное, с высокой спинкой и продавленным сиденьем. Жестом предложил Ольге сесть напротив, на простой деревянный стул с прямой спинкой. Она села, аккуратно расправив шаль, положила руки на колени, спокойно, без суеты.

Он смотрел на неё и понимал, зачем она пришла.

Викинг прожил достаточно, чтобы научиться читать людей, и особенно — женщин. В прежней жизни, там, за чертой, разделившей мир на «до» и «после», он был бизнесменом. Владельцем сети автосервисов, потом — нескольких заводов, потом — чего-то ещё, уже неважно. Важно другое: он всегда умел чувствовать, когда женщина хочет его. Не любит — именно хочет. Хочет его власти, его силы, его способности защитить и дать то, чего у неё нет. Такие женщины появлялись в его жизни регулярно, несмотря на всю его любовь к жене. Он не считал это изменой — просто брал то, что само шло в руки, как берут спелый плод с низко склонившейся ветки. Жена знала? Возможно. Но молчала, и это тоже было частью их негласного договора.