Книга Право на жизнь, страница 98 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Вчера ночью её посетила новая идея. Она крутилась в голове, не давая уснуть, и теперь Евгения едва сдерживала нетерпение. «Если это сработает… Если хотя бы на этот раз…» — мысли обгоняли друг друга.

Она тщательно проверила оборудование. Каждый прибор — от термостата до микроскопа — прошёл её личную инспекцию. Температура, фиксация, чистота линз, калибровка — всё должно было быть безупречно. Убедившись, что всё в порядке, Евгения надела латексные перчатки, ощутив привычное лёгкое сжатие на пальцах, затем натянула маску-фильтр. Тонкая ткань едва уловимо пахла антисептиком.

Подойдя к холодильнику, она открыла его с тихим шипением сжатого воздуха. Внутри, на маркированных полках, лежали образцы — фрагменты тканей и пробирки с кровью, аккуратно подписанные и расставленные по датам. Каждый контейнер хранил в себе историю: чьи-то последние часы, чьи-то утраченные надежды.

Достав нужные контейнеры, она перенесла их на стол. Затем с почти ритуальной тщательностью разложила инструменты: пипетки, скальпели, стеклянные палочки, стерильные чашки Петри.

Наконец Евгения приступила к первому опыту. Она смешивала реагенты, настраивала оборудование, записывала промежуточные результаты. В глазах горел огонь надежды — слабый, но упрямый.

«Сейчас всё должно получиться», — мысленно повторяла она, глядя, как капля раствора падает в пробирку. Реакция началась: жидкость слегка изменила цвет. Евгения затаила дыхание, склонилась к микроскопу.

Экран перед ней заполнился увеличенным изображением клеток. Она всматривалась, анализировала, ждала…

И вдруг — едва заметное отклонение. Что-то было не так. Не как в предыдущих опытах.

Сердце ёкнуло. «Это… это может быть?»

Она быстро записала наблюдения, повторила процедуру, чтобы убедиться. Да. Разница была. Незначительная, но реальная.

Евгения выпрямилась, сжимая ручку. В груди разгорался огонь чистого, яростного азарта.

«Возможно… возможно, это начало».

* * *

Денис и Максим преодолели уже половину пути. Позади остались многоэтажки — и старые, обшарпанные, с облупившейся штукатуркой, и новые, с зеркальными фасадами, которые ещё недавно отражали яркое солнце. Между домами прятались детские площадки с пустующими качелями, маленькие магазинчики с разбитыми витринами.

Несколько месяцев без людей не нанесли городу большого урона — природа не успела захватить улицы, здания стояли целыми, лишь кое-где виднелись следы хаоса: разбросанные вещи, опрокинутые урны, брошенные в неположенных местах машины. Но тишина была оглушающей. Ни смеха детей, ни гула моторов, ни разговоров.

Они старались двигаться тихо и незаметно — пригибались, держались ближе к домам, прятались в тени.

Им оставалось пересечь пару улиц, когда впереди, за поворотом, замаячили несколько фигур. Мертвецы. Их силуэты чётко выделялись на фоне ярких вывесок и стеклянных фасадов — медленные, неуклюжие, но от этого не менее угрожающие. Они двигались хаотично, будто не знали, куда идут, но в их движениях чувствовалась неумолимая сила.

Денис прижался к стене обшарпанной пятиэтажки. Кирпичная кладка крошилась под пальцами, по фасаду змеились трещины, а в некоторых окнах не хватало стёкол. Он затаил дыхание, стараясь не издавать ни звука.

— Чё делать будем? — тихо спросил он у Максима. Голос прозвучал едва слышно, будто боялся разбудить тишину.