Онлайн книга «Расписание моей судьбы»
|
Популярность оказалась штукой обременительной, притягивавшей к человеку или магику, который по тем или иным причинам становился известным, толпы обожателей. Их присутствие изрядно мешало жить. Но все же не настолько, как неприязненное внимание тех, кто поднявшегося выше их самих творца, спортсмена или изобретателя начинал по непонятной причине презирать или даже ненавидеть… Остаток дня Ноэль бродила по тихому дому, будто унылое порождение фантазии и городского смога — герой детских книг по имени Туманный призрак. Бродила, вздыхала и бормотала себе что-то под нос, предаваясь размышлениям то о прочитанном в газете, то о стремительно приближающемся завтрашнем утре. Дело в том, что на принятие решения касательно заказа господина Соммерет-л’Иго Ноэль испросила себе сутки, так что уже завтра предстояло дать ответ. Причем по-прежнему казалось: сказанное «да» коснется не только создания живой картины, но и затронет что-то куда более важное уже не в творческой деятельности, но в жизни. Это будоражило, это даже как-то воодушевляло. Ведь в написанных Аароном анонимных письмах было столько нежности, столько звенящего напряжения чувств! Неудивительно, что все это невольно передавалось и самой Ноэль. Да и память о последних встречах — нечастых, но всегда приятных, полных откровенного, живого интереса с обеих сторон — говорила об одном: если завтра Ноэль действительно скажет «да» насчет картины, это будет означать и согласие на ухаживание и последующий интим. Нет, понятно, что как истинный джентльмен Аарон Соммерет-л’Иго не станет ни к чему принуждать, не примется понукать или торопить, а значит, будет время на постепенное, неторопливое сближение. С другой стороны… С другой стороны, перед внутренним взором уже сейчас сами собой возникали, попутно неудержимо оживая вокруг Ноэль, картины совсем иного свойства: откровенные, дразнящие, полные страсти. Крепкие мужские объятия, пальцы, запутавшиеся в волосах, не давая уклониться от поцелуя, требовательное колено, раздвигающее ноги… Ах! Ноэль сидела, смотрела на творящееся вокруг нее безумие и истово радовалась, что этот магический шторм, по своей силе близкий к запретной грани, может наблюдать только она сама. Вот было бы «славно», если бы подобное накрыло где-то в куда более людном месте! Какими стали бы лица светских дам и джентльменов на каком-нибудь суаре или литературном вечере, если бы рядом с ними закружились, срывая друг с друга одежду и попутно почти что материализуясь, двое: один слишком похожий на столичного гостя и завидного кавалера Аарона Соммерет-л’Иго, а вторая — на знаменитую художницу Ноэль Монфер-л’Ари. С другой стороны, глядя на все это, мало кто интересовался бы лицами любовников. Наверняка куда больше внимания привлекли бы руки, тискающие груди или ягодицы, губы, смыкающиеся на возбужденно торчащих сосках, а чуть позже целующие живот или внутреннюю сторону бедер… Ноэль прикрыла глаза. Что ж, одно было несомненно: проблем с созданием живой эротической картины для Аарона точно не возникнет. Потребуется лишь уточнить… детали. Мысли были горячими настолько, что пришлось удалиться в спальню, где и сбросить неприлично возросшее напряжение, лаская себя и по-прежнему глядя на последовавшие за своей создательницей живые картины — все еще неустойчивые, как большинство пока не перенесенных в художественный куб видений, но вполне способные зажить своей, отдельной жизнью, позволь им Ноэль нечто подобное. Собственно, во многом именно из-за этой опасности ей и было выдано предписание, запрещавшее магию такого рода. Одно дело создания, живущие в художественных кубах, а другое гомункулы, выпущенные на улицы реальных городов в результате неосторожного обращения с даром или и вовсе с преступными целями… |