Книга Расписание моей судьбы, страница 2 – Этта Гут

Супруг Ноэль уклонялся от брака достаточно долго, и ему делать это позволяли. Просто потому, что семья его была достаточно богата и влиятельна, да и сам он добился многого, заняв более чем внушительный пост в Парламенте. Но накануне очередных выборов кто-то из противоборствующей партии во всеуслышание заявил, что принимать законы может только тот магик, который сам им следует. Так что Питер Монфер-л’Ари был вынужден озаботиться срочной женитьбой.

Эта причинно-следственная связь для Ноэль была очевидной и прозрачной, а вот что двигало ее родителями, когда они решили, что пятидесятипятилетний сенатор Монфер-л’Ари станет хорошей партией для их шестнадцатилетней дочери, для нее в тот момент было делом совершенно непонятным…

В качестве мужа Питер не был ни плох, ни хорош. Часто уезжал в поездки по стране. А когда возвращался, то не мешал жене заниматься творчеством, а после того, как художница Ноэль Монфер-л’Ари стала знаменитой, и вовсе откровенно и громогласно гордился ею. Да и в супружеской спальне никаких особых требований Питер не предъявлял, а после того, как Ноэль забеременела и стало ясно, что это двойня, и вовсе в этом смысле отдалился, перебравшись из общей постели в отдельную, стоявшую в комнате, смежной с его рабочим кабинетом. Так, словно выполнил необходимое и после вздохнул с облегчением.

Много позднее, уже после того, как сенатор Монфер-л’Ари упокоился в фамильном склепе на Центральном городском кладбище, Ноэль узнала много совершенно неожиданных подробностей о своем браке. Например, о том, что родители устроили его потому, что были уверены: дочь с особенностями ее магии в качестве матери своих детей не захочет видеть никто и никогда, а вот Питер Монфер-л’Ари на такой шаг пошел, да еще и защиту будущей жене обещал. А еще о том, что на самом деле у него все это время была вторая семья. Настоящая, но, увы, противозаконная, а потому вынужденно бездетная: Питер Монфер-л’Ари любил эту обычную, лишенную магии женщину, но, видимо, все же не настолько, чтобы пожертвовать карьерой. А с ней бы точно пришлось распрощаться, если бы всплыл факт: у члена Парламента есть дети-полукровки!

Да, каждый магик был обязан жениться и родить минимум двоих детей, но при этом он не имел права связать жизнь с человеком. Чистота даже не крови, но магии — вот к чему стремились те, кто, устанавливая этот закон, осознанно разделяя некогда единую популяцию на магиков и людей. Официально озвученная причина подобного была такой: мол, слишком велика опасность, возникавшая каждый раз, когда необычный ребенок рождался в обычных семьях. Противники этих ограничений указывали на очевидное: что если один из супругов сам владеет магией, то ему не составит труда обучить и контролировать своих же детей, родившихся с даром. Но в итоге возобладала кастовость: голубая кровь магиков по мнению стоявших у власти в ту пору ортодоксов не должна была разбавляться плебейством тех, кто не владел магическим даром!

Что же до редких случаев, когда ребенок, наделенный силой, рождался в семье у обычных людей, то тут вступил в силу еще один более жесткий закон: таких детей выискивали и забирали в специальные интернаты. Впрочем, как раз на то, чтобы поступать именно так, причина была более чем веской. Обычные люди (особенно если речь шла о простых, малообразованных семьях) не понимали, что делать с ребенком-магиком, не могли научить его контролю за даром, а значит, сила в какой-то момент могла выйти из-под контроля.