Книга Расписание моей судьбы, страница 31 – Этта Гут

— Ерунда какая-то! — сказала сама себе Ноэль и невольно ускорила шаги…

Утро было чудесным. И даже привычный городской смог, рожденный тоннами угля, сгоревшего в заводских печах и в домах жителей из небогатых кварталов, казался скорее романтичным, чем мрачным. Ноэль, хорошенько утеплившаяся, чтобы комфортно чувствовать себя на трибунах, сначала заправила мобиль горячей водой, а после решительно взобралась на покрытое инеем сиденье и занялась оживлением совершенно остывшего на ранневесеннем холодке парового котла. Но тот особых хлопот не доставил и вскоре уже начал размеренно попыхивать паром.

В очередной раз подумав, что Киран Диггори, не так давно регулировавший и настраивавший его работу, все-таки бог, а руки у него золотые, Ноэль вырулила на улицу. Путь ее лежал в сторону гоночной трассы. Очень хотелось попасть в тот гараж «для своих», куда вчера приглашал Аарон. Там сейчас наверняка готовились к заезду гонщики и бурлили страсти, но проводить Ноэль в это открытое только для участников заезда место было некому — господин Соммерет-л’Иго в сегодняшнем состязании не участвовал. Да и на трибунах появляться не хотел: сказал, что не придет смотреть, как стартуют другие, чтобы самого себя не нервировать и не расхолаживать. И, наверно, его отсутствие даже было плюсом, потому что вновь отказывать ему совсем не хотелось, а решимости приглашать к себе по-прежнему не наблюдалось… И надо ж было уродиться такой вечно во всем сомневающейся и стесняющейся собственных совершенно естественных желаний дурочкой?..

Поставив паромобиль на краю огромной поляны, на время гонок ставшей пристанищем для личного транспорта зрителей, Ноэль сразу пошла в сторону трибун.

Здесь было шумно. Магики и люди — в подавляющем большинстве мужчины — смеялись, передавали друг другу стаканчики с горячим вином, обсуждали участников заездов и их перспективы. Опять всплыли слухи о мобиле с якобы установленным на нем доработанным паровым котлом от дирижабля, и тут же разгорелся уже знакомый Ноэль спор. Но из него стало ясно лишь, что появления этого чуда на трассе все — и новаторы, и ретрограды от паротехники — ждут с величайшим нетерпением.

И ожидание это оправдалось с лихвой! Толпа ахнула, когда на стартовом поле, мерно попыхивая паром из непривычно узкой, да еще и направленной не строго вверх, а под углом медной трубы, появилось нечто совершенно непохожее на привычный мобиль, чьим прообразом и прародителем был крутолобый паровоз. Хищные, заостренные, будто у гондолы дирижабля обводы, махина двигателя, сияющего на солнце начищенными деталями, бак для воды аэродинамической формы, да еще и окрашенный в хищный алый, утопленное довольно глубоко место водителя, которого из-за этого всего так и хотелось назвать пилотом.

Зрители заволновались и зашумели. Внизу забегали служители гоночной трассы, наводя порядок среди тех, кто сидел на самых близких к выходу на поле рядов и, похоже, решил этим воспользоваться, чтобы рассмотреть все поближе. Кто-то из водителей других паромобилей, уже выстроившихся на линии старта, тоже было полез из своих машин, чтобы рассмотреть новинку. Судя по их изумленной реакции, было нетрудно сделать вывод, что паромобиль-сенсация готовился к гонке не в гаражах, устроенных рядом с трассой, а где-то еще. Но удовлетворить любопытство перед началом заезда не удалось. Пилот удивительного паромобиля все рассчитал точно, и ровно в тот момент, как он притормозил у выстроившихся в ряд соперников, главный организатор гонок и уважаемый в городе магик господин Жанель-л’Якэ, известный своим скрупулезным отношением к букве правил и наверняка вместо бога поклонявшийся указующему персту секундной стрелки, включил стартовую сирену.