Книга Расписание моей судьбы, страница 90 – Этта Гут

Ноэль тогда повезла Эльзу и Патришу к теплому южному морю. Решила отправиться не на паролете, а рейсовым паровозом, что должно было само по себе стать для девочек отдельным развлечением. Но соседом в вагоне оказался какой-то нервный господин, который вдруг вознегодовал из-за детского смеха. Сначала он просто угрожал Ноэль и девочкам, а после действительно собрался наложить на Эльзу и Патришу магические кляпы. В итоге сам путешествовал дальше, не имея возможности не то что говорить, но и после ответных действий Ноэль просто рот открыть. Да еще и в антимагических кандалах, которые применил прибежавший на шум констебль, сопровождавший поезд. Но тогда девочки, которых и пришлось защищать от чужой недоброй силы, были совсем рядом. Получится ли вовремя поставить необходимые щиты на расстоянии? Или Шоэн Маклахлан, отправившись в особняк Ронува-л’Убо, останется перед ним магически совершенно неприкрытым? Уязвимым! Теперь в памяти всплыло отвратительное описание, которое методично и даже скучливо выдал патологоанатом из больничного морга: отрезанные соски, выжженные глаза… Господи боже! Ноэль невольно передернулась.

— О чем задумались? — участливо спросила вернувшаяся в комнату Летиция.

Ноэль рассказала, поделившись сомнениями, но скрыв впечатление, которое на нее произвели подробности из морга. Реакция на сказанное была неожиданной:

— Все-таки вы удивительная!

— Почему?

— У вас было такое лицо, что я подумала: вы наконец-то задумались о себе, о том, что предпримут в отношении вас в Департаменте магического контроля, когда до их сведения дойдет история со сломанной печатью. А вы всё о других…

— О, не стоит делать из меня героиню. Уж о ком, о ком, а о себе я думаю безостановочно. Просто… Просто по пятому кругу мысли эти идут уже как-то сами собой. Без моего участия.

— И что думаете?

Ноэль вздохнула:

— Боюсь и надеюсь одновременно. Надеюсь, что мне оставят хотя бы что-то, что позволит творить. Надеюсь, что разрешат жить прежней жизнью — не в тюрьме, а на свободе. Надеюсь, что моя помощь в поимке истинного Ноксфордского душителя зачтется мне, и господин Маклахлан замолвит слово, когда чиновники из Департамента магического контроля будут вносить поправки в расписание уже моей судьбы… Как видите, я совсем не героиня, а трусиха и эгоистка.

— Глупости! — сказала Летиция.

— Глупости! — сказал и явившийся ближе к вечеру Шоэн Маклахлан, но уже в ответ на другое — на высказанное Ноэль беспокойство по поводу возможной магической атаки со стороны Ронува-л’Убо.

— Нет, не глупости! Я все более склоняюсь к тому, что мне следует пойти с вами. Просто чтобы быть как можно ближе. В этом случае, когда он атакует…

— Нет! — отрезал Маклахлан. — Будете сидеть здесь и вести себя смирно, если не хотите усугубить свое положение. Я там буду официально, а вот с вашей стороны подобное уже окажется вторжением на частную территорию.

— Но…

— Не надо лишнего геройства! Я справлюсь.

Ноэль кивнула в ответ. А вот Летиция шагнула вплотную к Маклахлану, уже знакомым жестом обхватила его за шею и прижалась, спрятав лицо у него на груди. Молча, но при этом так искренне, что в силе ее благодарности не смог бы усомниться даже самый бесчувственный человек.

Наложение личины прошло безо всяких проблем. Теперь Маклахлан стал Кираном Диггори во всем, включая тембр голоса. Над костюмом действительно колдовать не пришлось, а подложенный в башмак камешек создал иллюзию настоящей, а не наигранной хромоты, снимая с Ноэль необходимость менять еще и это. В итоге она добавила к облику «призрака» лишь подходящую к роли синюшную бледность и завершила все удавкой на шее, оборванный конец которой свисал на грудь Маклахлану каким-то диким галстуком.